Книга Невинная для Лютого, страница 110 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Усевшись в джип, подождала, когда мы отъедем от клиники и повернулась к Лютому. Губы тут же онемели, а в рот словно налили клея, но я должна была это спросить. Ради нас всех.

— Ты же… не тронешь меня?

Леша повернулся, в его черных глазах плавилось стекло.

— Он убьет вас, — сказал и отвернулся. — Но я не прикоснусь к тебе без твоего согласия. Никогда, слышишь, — он захрипел, откашлялся в кулак и снова посмотрел в глаза.

— Не убьёт, — твёрдо возразила я и, вспомнив сузившиеся глаза чудовища, невольно прижала руки к животу. — Наверное…

Отвернулась к окну и, кусая губы, размышляла о своём поступке и реакции Чеха. А что если я не права? Конечно, с одной стороны Чех очень подходил на роль убившего маму злодея, но с другой, нельзя не признать, что Лютый прав — улик не было. Лишь догадка. Готова ли я рискнуть всем, положившись на интуитивное чутьё? Поставить на кон жизнь своего ребёнка? Покачала головой.

— Не могу. — Погладила выступающий животик. — Даже думать об этом страшно.

— Я тогда не знаю, что делать, — сказал Лютый. Его желваки ходили ходуном, а руки на руле совсем побелели. — У меня нет вариантов. Если мы сбежим, он убьет Сергея и Сашу, если откажемся дальше играть — тебя. Скажи, как мне поступить, я прислушаюсь, — он снова посмотрел на меня, свел брови, поджал губы.

Я, не в силах выдержать его взгляд, отвернулась и, делая вид, что заинтересовалась Рыжуней, потянулась к спящей в корзинке кошке.

— Вот ты где, соня! — Вытащила недовольное животное и, пристроив себе на колени, погладила. Кошка тут же заурчала на всю машину. Словно снимая плавающее в воздухе напряжение, разряжала обстановку. Я с улыбкой проговорила: — Мы же не позволим злому дяде никого убить, да Рыжуня?

Леша замедлил ход, а потом и вовсе остановился у ряда елок, за которыми просматривалось белое-белое поле снега.

— Лина, я дал тебе слово и никогда его не нарушу, — он смотрел вперед, наверное, увидел, как я брезгливо отвернулась, и решил, не сталкиваться больше взглядами. — Я не знаю, как переступить через это. Я не хочу выбирать, но придется.

Лютый опустил плечи и отвернулся в окно, резко выдохнул, потянулся к зажиганию, но я положила ладонь на его огромную руку. Закрыла глаза, не в силах сама поверить в то, что собиралась сказать. Я сошла с ума, но…

— Я попытаюсь. — Пальцы мои сжались на руке Лёши так, что ногти впились в его кожу. — Но Чех на это смотреть не будет. — Вскинула глаза и, преодолевая боль во рту, словно от раздирающих пересохшее нёбо колючек, твёрдо заявила: — Никто не будет!

— Мне жаль, но придется, Ангел. Мне так жаль, — Леша еще ниже опустил голову, вжал ее в большие плечи. Дернулся, завел авто и быстро проговорил: — Нет, не могу, я тебя спрячу, увезу, украду из-под носа этого урода. Все равно вряд ли сын жив, а Сергей… он выберется, — он тряхнул головой, джип загудел, срываясь с места.

Машина, следующая за нами и притулившаяся на обочине, тоже взревела. Сердце облилось кровью при виде высунутого в окошко чёрного дула. Сразу вспомнила и амбала, что наблюдал, как доктор возил мне датчиком по животу, и телефон в его руке.

— Стой! — вцепилась в Лютого так, что Рыжуня слетела с моих колен и, забившись в угол, зашипела. Но я с ужасом смотрела не на неё, а на аккуратное отверстие в окне. Могла поклясться, что секунду назад его не было. Просто все звуки вмиг затихли. — Они стреляют! Лёша! Смотри!