Книга Служебный роман с чужой невестой, страница 67 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Дрейк представлялся мне старой морщинистой черепахой с острыми зубами и я удивился, увидев на экране молодящегося мужчину за пятьдесят. Гладкое лицо, неестественная улыбка: без ботокса тут точно не обошлось. Знаю, потому что Катя начала колоть себе эту гадость, как только отпраздновала двадцатипятилетие.

Зазвонил телефон, я чертыхнулся и ответил:

— Привет, Максим. Нет, что ты, мне очень интересно, как у тебя дела! Прости, сынок, работа.

Максим зло выговаривал мне и за пропущенные звонки, и за неотвеченные смс, а я лишь каялся. А что сказать? Да, виноват. Нельзя забывать о сыне. Наконец, Макс выговорился и, подобрев, начал рассказывать, как крёстный возил его в Токио.

— Куда?! – громыхнул я так, что зазвенел хрусталь в люстре, а парни застыли в недоумении. Я понизил голос и попросил мягко: – Сын, можно я с ним поговорю?

— Нельзя, – с удовольствием ответил Максим. – С ним сейчас тётя Поля разговаривает. Она тоже не знала, что мы проветримся, как выразился крёстный. Сейчас они заперлись в гостиной и, судя по грохоту, возможно дядя Макс сегодня говорить не сможет.

— Поля брала такой недлинный шест… – начал было я.

— Дзё? – весело перебил меня Максим. – Да, взяла!

Мысленно перекрестив друга, я попрощался с сыном. Поля нежное хрупкое существо, но стоит в её руках оказаться шесту дзё, лучше прикинуться ветошью и не отсвечивать.

— Я готова!

Услышав голос Евы, я обернулся и, судорожно глотая воздух, потерял дар речи. В чёрном платье-футляре, с убранными в замысловатую причёску волосами и лёгкой вуалью на лице, она казалась видением, словно пришелицей из другого века или мира.

Ева довольно улыбнулась и, опустив ресницы, подошла ко мне:

— Можно опереться на твою руку, же-них?

У меня сердце ёкнуло:

— Это согласие?

— Это папин приказ, – осадила меня колючка и потянула к выходу. – Идём же!

— Куда торопиться? – разочарованный, мрачно проговорил я. – Той, с кем прощаемся, уже спешить некуда. – Добавил тихо: – И это моя вина.

Ева вскинулась и пронзила меня яростным взглядом:

— Это ещё почему?

Я вздохнул и объяснил:

— Когда мы были в ресторане моего приятеля, она сунула мне записку с просьбой о помощи. Написала, что ей кажется, её хотят убить. – Посмотрел в расширившиеся глаза колючки и грустно улыбнулся: – Я не успел позвонить. Значит, это моя вина.

Ева прищурилась, а к нам уже вышел Комаров. В дорогом костюме, с чёрной повязкой на плече он смотрелся эффектно. Невзирая на свои сорок пять, выглядел Комар на тридцать с хвостиком, но взгляд был тяжелее, чем у столетнего старца.

— Выходим, – коротко приказал он.

Я махнул парням, и мы направились к фургону. Самая безопасная из наших машин, плюс сопровождение, я был уверен, что по дороге ничего не случится. А вот насчёт самих похорон уверенности, увы, не было.

Дэми сел впереди, со мной рядом ехал отец. Он будто хотел быть подальше, вжался плечом в окно и смотрел в одну точку перед собой. Мне было немного стыдно перед ним: за мои выходки, за мои несправедливые слова, за то, что...

— Пап, прости, – сказала я и мягко коснулась его руки. Какая у него кожа бархатная, шероховатая, но очень нежная. Он ведь никогда не позволял к себе приближаться, и мне всю жизнь не хватало объятий и родительского тепла. Папа вздрогнул и перевел на меня неизменно-грустный взгляд, в котором можно было утонуть, убрал руку и поджал губы. Да знаю я, почему он один, знаю! Потому что маму так никто и не смог заменить, но мне ведь тоже было плохо без нее. Как он может этого не видеть, не слышать, как я прошу сделать шаг навстречу?!