Книга Служебный роман с чужой невестой, страница 43 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Она посмотрела на меня красными от слёз глазами и попыталась ответить, но раздался только хрип. Я заволновался:

— Что такое? Ева, скажи, что случилось? – колючка закрыла глаза и показала рукой на шею, покачала головой. Я рыкнул: – Голоса нет? Простыла? Тебе нельзя болеть. Ты же беременна…

Она открыла глаза и посмотрела с такой яростью, что укоризненные слова у меня застряли в горле. Да что же я делаю? Только что беспокоился за неё, а сейчас сам добавляю. Медленно выдохнул и, осторожно вытерев дорожки слёз с её щёк, тихо проговорил:

— Поверить не могу, что моя бойкая колючая, дерзкая бабочка, которая противостояла трём уродам, сдалась и согласилась на договорной брак. Ты продолжаешь удивлять меня…

Я осёкся и посмотрел на её губы. Держать в объятиях Еву, слышать её дыхание, ощущать учащённое сердцебиение и знать, что там, под одеялом, она абсолютно обнажена, было мучительно приятно. А ещё в этом юном прекрасном теле развивается маленький комочек меня, и от одной мысли об этом замирало сердце, а по спине ползли мурашки.

Катя отказалась рожать второй раз, заявила, что беременность испортила её фигуру, и она не желает дурнеть ещё больше. Я обожал Максимку всем сердцем… да и эту сучку тоже. Сдался, отступил… Как вот Ева перед отцом.

— Мы часто делаем глупости ради любимых, – проговорил с улыбкой. – Но счастья жертва не принесёт никому. Тебе не стоит этого делать, Ева… Нет, – я посмотрел в огромные синие глаза и решительно проговорил: – Я не позволю тебе это сделать. Даже не думай о свадьбе с Дрэйком.

И, сдаваясь, обрушился на её губы. Боже, как сладко! Как мучительно притягательно посасывать её нежную губу, вторгаться в ротик, исследовать её нёбо, сплетая языки в дикой пляске страсти. Сунул руку под одеяло и, обхватив грудь, слегка выкрутил сосок. Ого! А грудь-то подросла… Я не замечал этого, потому что старался не смотреть на колючку, не видеть в ней женщину. Слепец!

Выпутавшись из одеяла, Ева потянула меня за волосы до сильной боли. Она отвечала на мои движения языком так отчаянно, будто это последний поцелуй в ее жизни. Заколотила меня по груди, показывая, что ей тяжело от моего веса. Я немного отстранился, с неохотой отрываясь от сладкого рта. Ева толкнула меня от себя, ударив кулачком в плечо, отчего я рухнул на спину, но тут же был прижат сильными ножками к постели, а член, сквозь мокрую ткань брюк уперся в горячую промежность.

Колючка приоткрыла губы, и я прочитал по губам:

— Хочу тебя, защитник… – она приподнялась, сдвинулась ниже, расстегнула ширинку, вытащила ствол на волю, направила в себя и замерла.

Всего на миг, который растянулся в бесконечность.

Мне казалось, что в глазах, наполненных синевой, плясали чертята. Они обещали мне наказание за то, что не поверил, унизил, не признавал очевидного. По венам скакали разряды тока от ее близости, от желания толкнуться и погрузиться в сладкий жар, и, когда Ева опустилась на меня, впуская в тугую, горячую негу, я зарычал и смял ее упругую попку ладонями.

У меня перед глазами потемнело на миг. Как же хо-ро-шо! Сжимая бёдра колючки, я вонзался в неё снова и снова, с небольшим трудом, с натягом проникая глубже. Нанизывал Еву, не понимая, кто кого имеет, да и какая разница? Я так долго мечтал повторить подвиг той страстной ночи, так часто представлял, как делаю это, что сейчас лишь рухнул в наслаждение.