Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 10 – Таша Ким

Матвей деловито показал ей дровник, колодец, махнул рукой в сторону кузницы.

Когда они вернулись в избу, Тимоша уже клевал носом. Матвей раздел его и уложил его на печную лежанку — там было его место — и укрыл одеялом.

Юля стояла посреди комнаты, чувствуя умиротворение после бани и странное тепло от увиденного во дворе.

Матвей повернулся к ней от печи. В свете огня его лицо казалось не таким угрюмым.

— Ну что? Осмотрелась? Справишься?

Юля молча пожала плечами, мол, поживём-увидим.

-Я в баню пойду, а ты на стол собери. Малец проснется, накорми. Сама поешь. Приданное свое разбери. Теперь это и твой дом тоже.

Он не спросил, устала ли она или страшно ли ей на новом месте. Он просто принял как данность тот факт, что теперь она — часть этого мира со всеми его обязанностями. И впервые за всё время Юля не почувствовала в этом ни угрозы, ни обиды. Только спокойную уверенность в завтрашнем дне.

Матвей вышел, закрыв за собой дверь.

Изба погрузилась в тишину. Только мальчик мирно посапывал на печи, да потрескивали дрова, догорая в очаге.

Пока его не было, Юля решила проверить что есть уже готового. В чугунках оказались каша, та что ели утром, по приезду и какая-то очень неприятного цвета похлёбка, которая пахла гораздо лучше, чем выглядела.

Вздохнув, девушка начала ставить на стол пустые миски, чистые ложки. Порезала хлеб небольшими, аккуратными ломтями. Заворочался проснувшийся Тимоша. Юля сняла его с печи. Мальчик деловито прошел в угол избы возле двери, вытащил из-под лавки небольшое ведёрко, и чуть приспустил штанишки.

Девушка отвернулась, решив, что подглядывать за столь интимной процедурой не стоит. Приготовила теплую воду для умывания. Затем, вытерев мягким полотенцем малышу лицо и руки, посадила его за стол. Подвинула миску с кашей, хлеб и кружку с молоком.

-Кушай, малыш.

Тимоша послушно взял ложку в руки, откусил кусок хлеба и молча и сосредоточенно (прямо вылитый отец) начал есть кашу иногда запивая ее молоком.

Юля, подперев щёку ладонью с улыбкой наблюдала за мальчиком.

Скрипнула дверь, спину обдало холодом.

Она оглянулась. У порога с охапкой дров в руках стоял Матвей. Волосы его ещё были мокрыми после бани, на шее висело полотенце, впитывая в себя влагу от них. Положив дрова у печи, он снял с шеи полотенце, вытер руки и сел за стол рядом с сыном.

-Что ж корми, хозяйка - и ласково потрепал Тимошу по вихрастой голове.

Остаток дня пролетел для Юли как в тумане. Она мыла посуду, вытирала стол, мела пол в избе.

Стресс не отпускал ее. Она вдруг поняла,что за все это время даже желания в туалет сходить к нее не было. Но... Только сейчас она ощутила это желание и, немного стесняясь, спросила об этом у Матвея.

Он кивнул ей головой, приглашая за собой, вышел из избы и указал рукой на самое маленькое деревянное строение на отшибе. К нему вела узкая, недавно прочищенная дорожка.

Зимние дни короткие. Солнце скрылось за деревьями погрузив деревню в сумерки.

Пора было укладываться спать.

Юля сидела на краю широкой деревянной кровати, застеленной простым, но чистым бельём, и нервно теребила край одеяла.

В голове царил сумбур. В её прежней жизни «первая брачная ночь» была понятием из романов или фильмов — с лепестками роз, шампанским и страстью. Здесь же это была просто ещё одна обязанность. Тётка Аграфена, провожая её, шепнула на ухо: «Ты, девка, не кочевряжься. Муж он тебе перед Богом и людьми. Тело его — твоё, а твоё — его. Подчинись, и жизнь твоя спокойной будет».