Книга Нерушимая любовь, страница 12 – Екатерина Вострова

— Я всю школу был в тебя влюблён, Ань, — тихо, но с надрывом, признался Роман. — С девятого класса.

Не может этого быть. Он врёт. Это какая-то новая игра…

У меня перехватило дыхание. Я пыталась отвести взгляд, но он не позволял.

— Я смотрел, как ты отвечаешь у доски, как смеёшься с Машей на переменах, как ходишь по коридору, на твои рыжие волосы… А сам стоял в стороне и ненавидел себя за то, что не могу подойти нормально. Думал — кто я такой? Местный придурок, хулиган. А ты… ты была слишком хороша для меня. Умная, добрая, из нормальной семьи. А не как у меня — батя алкаш. — Голос Романа чуть дрогнул.

Это я-то слишком хороша? Если бы не ком в горле, я бы наверняка посмеялась.

— Поэтому я вёл себя, как полный кретин. — продолжал он. — Дёргал тебя за волосы, обзывал, мышь в портфель сунул… Мне казалось, что пусть хоть так ты меня заметишь, посмотришь, что-то скажешь. Если я твоей любви недостоин, то вызову у тебя хотя бы ненависть. Хоть какие-то эмоции. И вообще, я думал, что быть влюблённым — это слабость. И чем сильнее ты мне нравилась, тем больше я бесился… на себя. И вымещал это на тебе.

Боже… Всё это время я считала его просто жестоким придурком.

Он замолчал, тяжело дыша, большим пальцем медленно погладил мою скулу.

— А потом школа закончилась… и я пытался тебя забыть, правда пытался. Ушёл в армию, потом в МЧС, батя умер, мама болела, были нужны деньги, и я работал, как проклятый.

Роман замолчал на несколько секунд, глядя мне прямо в глаза.

— Десять лет, Ань. Десять лет я убеждал себя, что школьная влюбленность уже в прошлом. А потом увидел тебя в той бане… голую, дрожащую, в дыму. И всё внутри меня просто разорвалось. Как будто этих десяти лет и не было.

Он думал обо мне все эти годы? У меня защипало в глазах. Я изо всех сил старалась не заплакать. Моё сердце будто хотело вырваться из груди. Всё, что я думала о нём, рушилось прямо на глазах. Роман наклонился ещё ближе, почти касаясь меня лбом.

— Так что да… Я хотел тебя поцеловать ещё в школе. И если ты мне позволишь… я больше никогда тебя не отпущу.

На секунду в подсобке стало совсем тихо.

Я должна была оттолкнуть его, сказать что-нибудь резкое, злое, уничтожающее. Но вместо этого просто стояла, чувствуя тепло его пальцев на своём подбородке.

— Не смей… — прошептала я.

Но Роман уже не слышал.

Поцелуй обрушился на меня, как стихия. Роман впился в мои губы, будто боялся, что я исчезну. Его язык настойчиво проник в мой рот, требуя ответа, и когда я невольно приоткрыла губы, углубил поцелуй ещё сильнее.

— Рома… — выдохнула я ему в губы.

Его имя из моих уст сработало, словно пароль, и Роман еще сильнее прижал меня к стене своим телом, его бёдра вдавились в меня, не оставляя ни миллиметра пространства.

В голове ещё крутились все обиды, но через несколько секунд я уже отвечала ему, сначала неуверенно, а потом всё смелее, будто тоже десять лет этого ждала.

Когда Рома на секунду оторвался, чтобы провести зубами по моей шее, я хрипло сказала:

— Я все еще тебя не простила…

— Знаю, — выдохнул он мне в кожу. — Если дашь мне шанс, я готов всю оставшуюся жизнь вымаливать у тебя прощение, — и снова завладел моими губами, ещё глубже, ещё отчаяннее.

Вдруг где-то в коридоре раздался голос лейтенанта:

— Анна? Аня Зайцева! Вы где?!