Книга Звериная страсть, страница 121 – Лисавета Челищева

— Развлекайся, пока можешь, — бросил он напоследок, прежде чем уйти. — Доброй ночи, деревенская соблазнительница!.. И если я тебе приснюсь. А я в этом уверен! Помни, мне нравится, когда красивые женщины находятся сверху. Так что расслабься, тебя это не должно заботить. — он склоняет голову, любуясь моей фигурой. — Потому что ты мне в любой позе приглянешься.

Когда он скрылся в тенях за порогом, мой заливистый смех устремился вслед за ним.

Я скользнула за тяжелую дубовую дверь библиотеки, скрип петель отозвался в тишине. На мне было лишь ночное платье и белая меховая накидка, что так нежно прикасалось к коже.

Прогуливаясь неспешным шагом, я накручивала на палец прядь волос. Библиотека была огромной, заставленной высокими стеллажами, которые жалобно скрипели под тяжестью бесчисленных томов. В косом свете, проникающем через заиндевелые витражи, плясали пылинки.

Я двинулся вглубь лабиринта, ища одну конкретную книгу — по слухам, в ней содержался ключ к снятию метки, омрачавшей мою новую жизнь.

Подойдя к ряду больших окон, выходящих на заснеженные пруды, я заметила Кирилла, бредущего по заснеженной тропинке к садам.

На моих губах возникла улыбка, и я слегка прикусила губу: его появление зажгло во мне искру заинтересованности. Еще за завтраком Агний посоветовал мне поучиться у Кирилла искусству медитации, которое он с недавних пор начал практиковать в надежде обрести внутренний покой. Как мило.

Мысли в голове коварно кружились, когда я наблюдала за его легкой поступью по снегу, каждый шаг оставлял за собой след, который вскоре будет поглощен дыханием зимы.

Я вернулась к своим поискам. Мои пальцы пробегали по корешкам, украшенным позолоченными буквами — названиями, обещающими дать мудрость или заблуждение, — но ни в одном из них не было того, что я искала.

Но стоило мне потянуться за толстой книгой с названием «Летописи Чернобога», как вокруг моего запястья мгновенно обвилась тонкая лента из черного шелка. В попытке вырваться из пут, меня обуяла тревога, и в этот же момент из теней выдвинулись другие ленты, обвиваясь вокруг моих рук и туловища.

Они неумолимо затягивались, отрывая меня от пола и делая беспомощной. Мой рот был опутан, глуша мои крики, а очередная лента заслонила мои глаза, погружая меня в кромешную тьму.

Я погружалась все глубже, пока в окружающей черноте не зажглось мерцающее пламя — вспыхнули красные свечи.

И я обнаружила, что стою по колено в омуте мутной воды.

Свечи зловеще затрепетали, окружая меня со всех сторон, и вода пошла рябью. В ней стали появляться какие-то видения.

Снова… Я оказалась в чьих-то воспоминаниях.

Перед глазами возник образ мальчика с черными вороными волосами и темно-синими очами — Казимир, лицо которого было измазано грязью и отчаянием.

Мальчишка скитался по пустынным улицам в одиночестве, его маленькая фигурка содрогалась от ночной прохлады. Рок судьбы распорядился жестоко — его продали в публичный дом, где набитые деньгами престарелые господа забавлялись с малолетними юнцами.

Действие перенеслось на театральные подмостки, где под лучами красных светильников выступал угрюмый Казимир. Он двигался с изяществом, порожденным презрением ко всему, и сладко пел, невзирая на свою горькую участь. Он выступал перед глазами, которые видели лишь поверхностное и мимолетное зрелище — объект для их извращенного досуга. Смех и аплодисменты были пустым эхом на фоне происходящего, Казимир был в плену этого существования.