Книга Звериная страсть, страница 117 – Лисавета Челищева

Агний шумно вздохнул, прежде чем ответить: — Да… У меня есть предположение, что только метка Морана удерживает ее от полного перехода.

— Значит, она не обернется? Это же хорошая новость, да?.. В нашей любящей семейке не прибавится на еще одно чудовище, ха! — Юргис прыскает от хохота.

Однако Агний обрывает того холодным замечанием.

— Думаю, обратиться она сможет лишь в одном случае. Если успеет испробовать крови… Человеческой крови.

— Успеет до чего?

— До полнолуния. Оно через неделю.

Я прикусываю щеку и обхватываю себя за локти. Мне вдруг становится безумно холодно. Зябко и неуютно.

Две руки горячо обвивают меня сзади.

— Я здесь. — шепчет мне на ушко Рати, уткнувшись щекой в мое плечо.

— …Есть мысли, как уговорить нашего большого белого волка выпустить мышонка на волю? — раздается голос Юргиса.

— Куда именно? Такие, как она, уничтожали десятки деревень на протяжении всех времен. Мы не можем отпустить ее в подобном состоянии.

— Как будто нам есть дело до этих убогих деревень!

— Я и не думал о деревнях, Юргис.

— Оу. А, так вот что… Значит, теперь ты печешься об этой человечке? С чего вдруг?

— Она кое-кого мне напоминает. Шура, она… Такая же невинная. — услышала я вдумчивый голос Агния. — Возможно, это и помогает ей так долго противостоять этому темному влиянию.

По комнате прокатился лошадиный смех Юргиса.

— Вот это сюрприз, братец! Какое любопытное откровение. Девственница… А я-то думал, почему вкус ее губ такой… особенный. — он выдержал паузу. — …Ой?

Тут же раздался сильный удар по стене — что-то жестко прижали к ней, отчего я вздрогнула и еще сильнее прижалась к Рати.

— Что, решил отлупить мою прекрасную физиономию? Ну давай, Агний. За дело! — издевательски протянул Юргис.

Последовало гнетущее молчание.

— Твоя ненаглядная Шура уже не столь невинна, как прежде. Это уже не та девочка-божий одуванчик, которую мы впустили в наш дом месяц назад. Помни об этом, Агний. — прорычал рыжий волколак.

В тишине нашего скрытого в стене алькова воздух сгустился от волнения.

Голос Рати, пронизанный беспокойством, прорвался сквозь тишину.

— Это правда, Сирин? Ты превращаешься в упыря?

Я заколебалась, прикусив губу.

— Я не знаю…

Признание сорвалось с моих уст сродни заблудшему шепоту. Эйфория, охватившая меня некогда — пьянящая смесь власти и сексуального влечения, — рассеялась.

Рати чуть придвинулся ко мне, его тепло составляло контраст с пронизывающим меня ознобом.

— …Это ты меня целовала тогда или упырь заставил тебя это сделать?

— Не все ли равно? — парировала я, скривив губы в улыбке, прислонившись к нему спиной. — Ты жаждешь этого тела, не все ли равно, кто им управляет?

С нарочитой медлительностью я выгнула спину навстречу ему, как кошка, потягивающаяся в лучах солнца. Моя щека прижалась к его — прикосновение, от которого по телу прокатилась теплая истома. Дыхание Рати сбилось у моего виска, я ощущала, как бешено колотится его сердце. Власть над ним опьяняла.

Мой смех негромко отозвался в полумраке — сладостный и жестокий одновременно.

— Скажи мне, — прошептала я, — ты боишься ту, в которую я превращаюсь? А может, горячо мечтаешь о ней?

Рати помедлил, прежде чем робко положить ладони на мои бедра: ткань платья податливо смялась под его пальцами. Но это была лишь малая толика того, чего я действительно хотела. Ну почему я постоянно должна учить мужчин, как правильно со мной обращаться?