Книга Звериная страсть, страница 10 – Лисавета Челищева

Вздыхаю, бросая последний взгляд на свое отражение. Толстая коса темно-русых волос каскадом спускалась до талии, подчеркивая белый сарафан, украшенный яркой красной вышивкой. Вместо украшений я вплела в косу белые полевые цветы, создавая неземной и волшебный образ.

— Бабушка, расскажи мне про упырей, — попросила я, когда мы сели отобедать.

Старая ведьма нахмурила брови.

— И почему в твою башку пришла мысля такая за столом?

Опустив взгляд на щи в тарелке, я тихо ответила: — Я просто… Ничего о них и не знаю толком, кроме того, как защищаться самой и других защищать.

Озара отложила деревянную ложку и вздохнула, поняв, что мое любопытство проигнорировать будет сложно.

— А что еще нужно знать о нечисти этой поганой-то?.. Ладно. Расскажу, что знаю. — хитро прищурившись, она продолжила: — При свете дневном упыри эти прячутся в своих норах глубоких, а как ночь наступает, передвигаются стаями, охотясь по кровь свежую. Вожак стаи — матка упырей. Матриархат у них, Шурка, и все упыри подчиняются каждому приказу матки, связанные с ней неразрывной связью жажды крови и похотью ненасытной от укуса ее. Укус упыря неизлечим для человека. В деревнях бедовых, бросают их в могильные ямы, закапывают и оставляют подыхать от голода, пока укушенные не превращаются в самих упырей и не иссыхают без кровушки.

Я в ужасе уставилась на ведьму, аппетит мгновенно пропал.

— Ужас-то какой, бабушка!

Озара многозначительно приподняла бровь.

— Вот! — гаркнула она. — Будешь знать, как за едой такие разговоры заводить!

* * *

В самом сердце благоухающего распустившейся липой леса, я шла с ведуньей по направлению к нашей шумной деревеньке, где уже вовсю проходило гуляние.

Мелодичная симфония птичьего пения доносилась сквозь листву, завораживая слух. Средь гармоничного хора в воздухе раздался отчетливый крик кукушки.

Не в силах сдержать любопытство, я тихонько прошептала: — Кукушка-кукушка, поведай, долог ли мой путь?

Песня птицы отчего-то резко затихла сразу после одного “ку-ку”.

Бабушка что-то горячо бормотала рядом со мной на давно забытом древнем языке волхвов, но услыхав мою речь с птицей, нахмурилась.

— Баламошка и есть баламошка, и будет ей всегда! — строго гаркнула она. — Что, так будущее знать невтерпёж?

Я смущенно затеребила свою косу, поджав губы.

В глазах Озары, окинувшей взглядом величественный лес, блеснула некая тревожность.

— Помни, Шурка, что качество нашего путешествия гораздо важнее его продолжительности!

Ее избитые временем слова нашли отклик во мне. Но я не могла не высказать своего разочарования от столь короткого предсказания кукушки.

— Грустно мне, что кукушка не слышит людей… Ведь ее бесконечное "ку-ку" приносит многим утешение, — вздохнула я, устремив взгляд ввысь, на качающиеся верхушки деревьев.

— …Да все она слышит.

— Как же слышит, бабуль?

Но в ответ Баба Озара лишь напела какую-то старую мелодию, ее шаги повторяли грацию лесного существа.

Когда мы приблизились к окраине леса, перед нами открылся удивительный вид на всю деревню.

Там с самой зари уже кипела жизнь: жители в белых праздничных рубахах собирались у священного капища в березовой роще, неся туда различные сладкие подношения в честь богов и прося их благосклонности. На амарантовых полях волхвы общины причудливо плели свои магические ритуалы, испрашивая благословения и защиты у Стрибога, божества всех ветров.