Книга Кира: Как я стала его мусором, страница 16 – Кира Невин

«Я больше не Кира. Я вам уже говорила. Я кукла. Я выполняю приказы своего Господина. Если хотите — можете воспользоваться мной прямо сейчас. Я не буду сопротивляться. Я уже не человек. Я просто вещь».

Директор долго смотрел на меня сверху вниз. В его глазах была смесь шока, отвращения и… чего-то ещё, тёмного и голодного.

Я улыбнулась — жалко, покорно, счастливо.

И в этот момент я поняла: карьера мертва.

Жизнь прежней Киры мертва.

К концу этого периода я почти перестала делить происходящее на допустимое и недопустимое. Я делила его иначе: это сохраняет связь с тобой или рискует её оборвать. Такой сдвиг страшнее любой отдельной сцены, потому что он меняет саму систему координат. Карьера, уважение коллег, остатки стыда — всё это не исчезло мгновенно, но потеряло прежний вес.

Именно тогда я впервые почувствовала то, что потом станет постоянным фоном: облегчение от разрушения собственной репутации. Пока меня считали собранной и достойной, мне нужно было поддерживать этот фасад. Когда он начал трещать, вместе с ним ушла и часть внутреннего напряжения. Это был один из самых тёмных и самых честных уроков той стадии.

После режима не осталось пространства для полумер. Я больше не хотела отдельных эпизодов, тайных переписок и временных уступок. Если уж я соглашалась исчезать, то мне было нужно исчезнуть до конца — так, чтобы не оставалось комнаты, в которой старая жизнь продолжалась бы хотя бы символически.

Важный перелом заключался в том, что теперь инициатива впервые по-настоящему исходила от меня. Раньше я всё время могла утешать себя мыслью, что меня ведут, подталкивают, склоняют, проверяют. Здесь это перестало работать. Я сама попросила о полном оформлении новой реальности. И именно поэтому принятие оказалось таким глубоким: у меня больше не было возможности свалить происходящее только на тебя.

Увольнение, отказ от привычного быта, переезд — всё это выглядело снаружи как разрушение. Внутри же ощущалось как радикальное упрощение. Уходит слишком многое, но вместе с этим уходит и необходимость одновременно жить в двух несовместимых мирах.

В тот вечер, когда я вернулась домой после разговора с директором, я встала на колени посреди комнаты, даже не сняв туфли. Пробка давила так сильно, что я едва могла нормально сидеть. Я открыла чат и написала тебе длинное сообщение — впервые не по команде, а сама.

«Господин…

Я больше не могу притворяться.

Я не хочу быть Кирой.

Я не хочу быть человеком.

Я хочу быть только твоей. Полностью. Без остатка.

Я готова на всё.

Я сама прошу тебя взять меня.

Я уволюсь. Я перееду к тебе. Я сделаю всё, что ты скажешь.

Только верни мне ощущение, что я твоя.

Пожалуйста…»

Ты ответил не сразу. Я сидела на коленях и ждала, дрожа всем телом. Когда пришло сообщение, я чуть не кончила от одного вида уведомления.

Ты: «Ты наконец-то начала понимать. Хорошо.

Завтра ты увольняешься. Пишешь заявление и отправляешь его прямо из моего кабинета.

А потом собираешь вещи и переезжаешь ко мне. Навсегда.

Ты будешь жить по моим правилам 24/7.

Без выходных. Без права на “нет”.

Ты готова?»

Я не раздумывала ни секунды.

Я: «Да, Господин.

Я готова.

Я сама хочу этого.

Я сама прошу тебя сломать меня до конца.»

На следующий день я пришла на работу в последний раз.