Книга (Не) тяжёлый случай по соседству, страница 28 – Лина Мак, Лада Соль

И вот сейчас она стоит ко мне спиной, моет бутылочку из-под смеси и не отвечает.

— Лиса, что ты там придумала? — спрашиваю я снова.

— Ничего не придумала, — качает она головой, но не оборачивается. — А ещё ты помнишь, что скоро Новый год? — ещё один вопрос, только от неё.

— Помню, — хмыкаю я, и у меня уже есть одна сумасшедшая идея, как мы его встретим. Только я пока не хочу ничего говорить.

— А ещё ты мне обещал зарплату, Медведев, — тихо добавляет Лиса, а я замираю на месте с Платоном на руках, который будто улавливает изменения в нас и сразу же напрягается.

— Зарплату? — переспрашиваю я, начиная понимать, куда она клонит.

Но что-то мне это совсем не нравится!

Кто бы мне сказал еще неделю назад, что я буду ловить каждый взгляд Медведева, я бы отбивалась, как могла. И, возможно, не только словесно.

Но сейчас… во мне сломалась моя уверенность в том, что я все так же могу противостоять ему. Я чувствую, как он просыпается, но лежу на кровати и стараюсь изо всех сил делать вид, что ещё сплю. А когда он касается моего лица так нежно, то хочется поддаться вперед, чтобы он крепче прижался, а потом…

Ой, мамочки! Что же происходит со мной? Так не должно быть! Он кобель — это раз! Нахал и хам — два! Невыносимо притягательный — три! И совершенно точно… я влипла.

— Лиса, что-то случилось? — тихо, но твёрдо спрашивает Медведев.

Я вздрагиваю от его голоса, а по спине бегут предательские мурашки. И это тоже нужно занести в копилку того, что вызывает у меня Слава.

Смотрю на свои руки, которыми уже несколько минут мою бутылочку из-под смеси, а в глазах начинает щипать, будто кто-то брызнул мыльной водой. Не сметь раскисать, Алиса!

— С чего ты взял? — спрашиваю самым спокойным голосом, на который способна сейчас.

— Алиса, — тон Медведева становится предупреждающим. — Ты устала? Тебя кто-то обидел? Или кто-то снова прислал что-то мне на мобильный, и ты решила таким способом меня кастрировать?

И от каждого вопроса у меня начинают дрожать не только руки, но и губы. Боже, хоть бы не разрыдаться. Я не выдержу такого позора!

— Медведев, тебе придёт ответ, и ты сможешь сразу же всё оформить. Заберёшь Платошу, Полина Фёдоровна тебе поможет. Найдёшь няню и…

— Эй! — Слава оказывается у меня за спиной и, резко развернув меня к себе, заставляет посмотреть ему в глаза. — И что ты придумала в своей милой головке? В какой кабак забрели твои тараканы и решили там станцевать джигу-дрыгу?

Смотрю на Медведева и Платошу, что смотрят на меня такими одинаковыми и такими уже родными глазами, и понимаю, что если я сейчас не уйду, то будет очень больно. И в первую очередь больно будет мне.

— Мои тараканы абсолютно трезвые и совершенно точно мыслят здраво, — отвечаю я злясь.

— Не могу согласиться, — хмыкает Медведев и быстро пресекает мой манёвр, не давая мне отойди в сторону, чтобы оказаться подальше от него.

— Медведев! — шиплю я, стараясь не кричать.

Как бы я себя ни чувствовала сейчас, пугать Платошу не могу и не буду. Он стал для меня очень дорог, и это ещё одна причина того, почему я не могу больше так близко подпускать их к себе.

— Лиса, что случилось? — снова вопрос от Медведева, только теперь голос его звучит совершенно иначе.

Ниже, ласковее. Он чуть склоняет голову ко мне и проводит большим пальцем по нижней губе, будто стирая что-то. Сердце пропускает удар, а у груди становится больно. И эта та боль, которую очень страшно ощутить.