Книга (Не) тяжёлый случай по соседству, страница 24 – Лина Мак, Лада Соль

— Это что за выводы? — резко развернулся к маме и уставился на неё хмуро.

Но мама — такая мама. Она поднялась с Платоном на руках и, посмотрев на меня тем самым взглядом, который всегда мог пристыдить даже без крика, ответила:

— Чтобы ты там не думал о женщинах, ты даже близко не знаешь, какие мы на самом деле. Знаешь, как твой папа всегда поступает во многих противоречивых ситуациях? Я же просто взрываюсь, когда считаю, что права, а он не видит, — улыбнулась мама и пошла в сторону ванной. Я же последовал за ней следом, совершенно не понимая, к чему этот разговор.

— Папа тебя любит, и этим всё сказано, — постарался ответить я свой вариант, но мама снова посмотрела на меня таким взглядом, что впору и правда пальцем у виска покрутить.

— На одной любви далеко не уедешь, сын, — покачала она головой. — Мы с отцом убить друг друга готовы были, когда познакомились. Я его раздражала, а он меня выводил своей прямолинейностью, — хохотнула мама, а я застыл, уставившись на неё.

— Мам, если ты сейчас хочешь рассказать историю того, как вы встретились, я её слышал уже много раз, — остановил маму.

— Ой, это ты слышал облегчённую версию, сын, — снова улыбнулась она.

— То есть папа тебя не спасал? — я вопросительно выгнул бровь.

— Конечно, спасал! — возмутилась мама. — И после этого я поняла, что вовсе я его не ненавидела. Просто не знала, как проявить свои чувства к тому, на кого вешалась половина нашего курса. И, как выяснилось, он тоже понятия не имел про мои чувства, потому что я его раздражала своим холодным видом.

— Мама, то есть ты сейчас хочешь сказать, что ваша взаимоненависть вылилась…

— В тебя, сынок, — ответила мама, и её улыбка стала настолько счастливой, что я завис. — Папа всегда говорит, что меня невозможно понять, но в этом я и прекрасна. Но на самом деле я полностью открыта для него. Всегда! Вот с самого первого его признания.

Мысли в панике, логика ушла в дальний угол, помахав мне на прощание белым платочком, а мама продолжает аккуратно раздевать, мыть и одевать Платона.

— Алиса бы не пришла сюда, если бы ты в ней не вызывал хоть какие-то чувства, — хмыкнула мама. — Она не та, которую можно понять. Её нужно либо принимать такой, какая она есть, либо отпустить.

— Да кто её держит! — возмутился я.

— Я же тебе начала говорить, что в мире всё взаимосвязано, и равновесие — это то, что даёт нам возможность найти свою пару, — совершенно не обращая внимания на мои возмущения, начала мама, улыбаясь Платону. — Женщины как цветы. У каждой свой запах, аромат, свой стиль и грунт для роста. Кто-то как сорняк разрастается, и все почему-то стараются быть похожими на них, хотя жизни там настоящей и нет. Пшик, и всё, — и мама щёлкнула пальцами в воздухе. — А есть те, что растут в одиночестве, давая максимум один-два дополнительных ростка от корня. Медленно, но уверенно разрастаются, превращаясь в пышные кусты, а цвет свой держат с весны и до поздней осени. Вот таких совсем немного. И жаль, что тебе такой не попадалось раньше.

— Мне и сейчас не попалась, — фыркнул я, но мама только бросила на меня снова этот взгляд, будто я идиот.

Поднялась на ноги, передала мне Платона и улыбнулась, услышав звонок в дверь.

— А вот и папа приехал.

— Мам, ты меня оставишь одного? — уставился на неё, покрепче прижимая Платона к себе, чтобы не свалился.