Книга (Не) тяжёлый случай по соседству, страница 17 – Лина Мак, Лада Соль

А я не нашла ничего лучше, чем взвизгнуть и броситься убегать от него.

— Стой! — рявкнул Медведев и рванул за мной.

Успеваю глянуть на Платошу, который до этого лежал и весело дёргал ручками и ножками, а сейчас не сводит огромных глазищ с двух взрослых. Но не плачет, и на том спасибо!

— Медведев, это статья! Одумайся! У тебя ребёнок маленький! — кричу я, но его тяжёлое злое дыхание где-то за спиной даже не даёт мне оглянуться.

И страшно, и смешно почему-то.

— Вот как раз сейчас и думаю о ребёнке! — рычит разъярённым медведем Слава.

Я успеваю увернуться от его захвата дважды и выбегаю в спасительный коридор. Сбегу, и пусть сам разбирается с ребёнком, раз он меня обижает!

Открываю дверь, чтобы выскочить в коридор, и замираю с открытым ртом. За спиной слишком близко останавливается Медведев, но я даже не могу обернуться и посмотреть на него, так как в шоке от представшей картины!

— Медвежонок, а это кто? И что она делает в таком виде в твоей квартире?

— Это что за явление? — сразу звучит встречный вопрос от Медведева, и совершенно нерадостным голосом.

— Слушай, Медведев, а у тебя, может, есть какая-то волшебная надпись на дверях? Ну или заговор кто сделал, чтобы всякие мухи слетались? — спрашиваю я, продолжая пялиться на это чудо с губами-варениками и в плаще чуть ниже колена.

— Не знаю, Лисицына, — зло дышит мне в затылок Славка. — Но в том, что этот день решил испытать меня на прочность, уверен на все сто! Тебе что нужно, Матильда?

— Я Марина, Слава! — взвизгнула девка. — И что это такое? — она тычет в меня пальцем с ярко-красным маникюром и брезгливо кривится.

— Это моя жена, Матильда, — ответил Слава и притянул меня за талию своей лапищей.

Не знаю, что за цирк он решил устроить, но я дар речи потеряла! Особенно когда моё тело осознало, что прижимаюсь я к мужику, который только что хотел меня прибить. К довольно твёрдому мужику. Во всех местах. В районе талии — так точно. А ещё… Ой, мамочки! И ниже талии он тоже твёрдый!

— Вот эта?! Ты что, с ума сошёл? — ещё громче завизжала эта Матильда-Марина.

И вот в этот момент мне стало обидно. Я никогда не стремилась стать той, кем я не являюсь. Не вышла я ростом! Да и цветом волос получилась ведьминским! Как сказала однажды мама:

— У моих детей не может быть другого цвета волос! Тем более если я сама рыжая.

Папа у нас брюнет, но никто из детей таким не родился. Так что от папы только фамилия и глаза. Да, у нас довольно странное сочетание в семье. Голубоглазые и рыжие. Но я всегда гордилась своей внешностью. Хотя чего только не наслушалась в детстве!

Но сейчас… Что-то противное заскребло в груди, прорываясь наружу и будто напоминая мне, кто такой Медведев, и что я делаю на самом деле здесь.

Медведев не успевает даже ответить этот Матильде-Марине, как из комнаты раздаётся детский плач.

— У тебя ребёнок? — снова визжит эта дама.

Разворачиваюсь в объятиях Славы и заглядываю ему в глаза. Он не отпускает меня. Держит так же крепко, давая почувствовать каждую его выпуклость, и это раздражает. Вот до зубного скрежета!

— Платоша плачет, пусти, Медведев, — говорю ровно, но взгляд Славки какой-то странный в этот момент.

— Хорошо, — кивает он, но не отпускает.

Вот тормоз!

— Руки разожми, Медведев, — шлёпаю его по заднице, и, о чудо, он сразу слушается. — Разбирайся со своей очередной кошкой. Но только быстрее. В квартиру холод заходит, — добавляю я и скрываюсь в гостиной.