Книга Река времени, страница 28 – Хельга Валентайн

«Дефект снимков?! — орал кареглазый на всю центральную больницу так, что сотрясались стены. — Да я вас всех тут попересажаю, черти поганые!» Ну, там были, конечно, не черти, а эпитеты позаборнее, но в целом я передала вам смысл его сообщения.

После концерта Найджела со мной носились будто с писанной торбой. По приходам главврача можно было сверять часы. Милейший дедушка относился ко мне как к вип-персоне, дабы побыстрее вылечить и сбагрить из палаты без приключений на свою седую голову. И вот температура наконец-таки пришла в норму, меня понаблюдали отведенный срок и выписали на волю вольную.

Даже неуловимый Марк однажды явился сам, чем до одури меня напугал. С букетом лилий, которые я так ненавижу, и моими самыми нелюбимыми фруктами. Просто идеальный. Бывший. Муж.

В палату ко мне его, конечно же, не пустил кареглазый, едва увидев мои трясущиеся руки. Он быстро поднялся с кресла и, не говоря ни единого слова, загородил собой дверной проем. Из-за широкой спины стало толком ничего не видно. Был слышен только недовольный визгливый тон Марка и низкий, непрошибаемо-спокойный Найджела.

Оказалось, бывший предоставил мне долгожданную свободу, согласившись на развод после того разговора с кареглазым. О чем они там разговаривали, для меня до сих пор осталось загадкой, тайной за семью печатями. Но в тот раз обошлось без драк и поножовщины.

По версии кареглазого, Марк был очень за нас рад. По услышанному мною обрывку из зло брошенной напоследок фразы бывшего: «Да чтоб вы все там сдохли!» Это очень походило на правду.

Я упросила Найджела вернуться домой. Ко мне домой. В мой дом. Теперь уже наш, совместный. Помню, как стояла тогда на крыльце и счастливо улыбалась, как влюбленная девчонка. Я больше не боялась. Никого и ничего. Внутри царила гармония, которая, конечно, длилась недолго, потому что, едва увидя нас на крыльце, Лина, громко вопя, понеслась через весь двор, широко распахнув объятия.

— Ты вернулась! Господи! Ты живая! Тебя не убили! Ты беременна?! Мы так переживали за тебя! — она тараторила без умолку, пока не увидела кареглазого. — А вы тот журналист!

— Ага, тот самый журналист, — усмехнулся Найджел.

— Вы? — Лина изобразила указательными пальцами движущиеся стрелки маятника. — Вместе?

— Да, — смутилась я, и обрадовалась моя соседка.

— Я так за вас рада! Мне не нравился твой предыдущий муж! — мы с кареглазым прыснули от ее откровений. — Давайте к нам в дом, у меня там пирог яблочный стынет.

— Мааааа! Мия снова плачет.

— Она всегда плачет! Дай маме хоть пять минут! На сплетни. У мамы, итак, нет никакой личной жизни. Вы к нам надолго? Или будете продавать дом?

— Нет, Лина. Я вернулась. Теперь навсегда.

— Боже, я так рада! — она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Мы станем лучшими подругами, чувствую. А бывший твой пытался как-то проникнуть в дом. Ключики-то его не подошли, и он разбил окно.

— Снова мое многострадальное окно?

— Да, это, конечно, не наше с мужем дело, но полицию мы все-таки тогда вызвали. На всякий случай. Он залез внутрь, потом долго, громко и испуганно кричал. Я просто по стечению обстоятельств гладила белье. Возле окна. И случайно увидела, ну и краем уха услышала. Выскочил он оттуда, как ошпаренный. Лицо в крови все было. А там и полиция подъехала вовремя. Повезло ему как! — Лина довольно улыбнулась.