Книга Пересекая черту, страница 86 – Ана Сиа

Неторопливое, спокойное утро, где Элла просыпается полностью выспавшейся и отдохнувшей, вытягиваясь на мягкой огромной кровати и зарываясь в пахнущее отголосками кондиционера для белья одеяло. Когда в последний раз у неё было такое утро? Элла уже даже и не вспомнит — настолько она привыкла спать по четыре часа, пытаться везде успеть и литрами пить энергетики или кофе. Сейчас, прогоняя сонную негу и свешивая ноги с кровати, она и правда не до конца верит, что это утро — реальность.

Лежащий на прикроватной тумбочке телефон показывает десять часов утра понедельника, и Элла на полном серьёзе хочет себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон. Она встаёт со слишком огромной для одного человека кровати, заправляет постель и идёт в прилегающую к комнате ванную, долго греясь под горячим душем и переодеваясь в свою выстиранную и чистую одежду, в которой она промокла под дождём в такую странную прошедшую пятницу. День, когда её жизнь развалилась на куски и так неожиданно собралась вновь. День, когда с её плеч упал огромный камень и когда она решила дать шанс Рэйвену.

Элла провела у него все выходные, написав Луизе и Эрику, чтобы они не волновались, и что она обо всём обязательно потом расскажет, и с чистой совестью поставила телефон на беззвучный режим, практически забыв про него. Всю субботу они с Рэйвеном рубились в приставку, ели заказанную вредную еду и дурачились остаток воскресенья в бассейне, устроив заплыв наперегонки, а потом весь вечер пересматривали «Человека-паука» в домашнем кинотеатре, и Элла соврёт, если скажет, что ей не нравится происходящее. Нравится. Очень. Её жизнь, грозившаяся пойти трещинами в пятницу, сейчас, спустя всего два дня, играла совершенно новыми красками, словно заново приобретая цвета.

Элла берёт свою сумку, выходит из комнаты и готова поклясться, что не помнит, когда в последний раз ей было так спокойно и хорошо. Всё это время она тащила на себе огромный якорь, который должен был подарить стабильность, уберегая от бурного течения, но вместо этого просто тянул на дно. От мыслей, что на осознание этого ей понадобилось столько времени, хотелось смеяться. «Ни одна работа не стоит твоего душевного равновесия», — так сказал ей в субботу Рэйвен, и Элла с ним полностью согласна.

Ещё три дня назад она на постоянной основе ощущала себя выжатой коркой от выжатого лимона, имея при себе весь набор заебавшегося человека, сейчас же, выспавшись и словно заново почувствовав вкус жизни, Элла уже и не помнит, как ей удалось продержаться в этом замкнутом колесе минусового состояния так долго. Это можно считать очень дерьмовой демоверсией взрослой жизни, продлевать которую она теперь совсем не хочет.

С первого этажа отчётливо доносится аромат свежей выпечки, окутывая своим шлейфом уже в коридоре, и Элла на секунду замирает у лестницы, втягивая носом щекочущий запах. За эти выходные, что она провела в доме Рэйвена, готовый завтрак по утрам и улыбчивый повар на кухне стали настолько привычным явлением, что в голове сама собой складывалась мысль, как теперь снова начать готовить самой.

В её скромном жилище готовкой обычной занималась или она, или Луиза, но всё это было всегда чем-то спешным и в то мизерное свободное время, что у них было, поэтому насладиться в полной мере трапезой удавалось далеко не всегда. Сейчас, спускаясь на манящий аромат выпечки на первый этаж, Элла уже знает, что точно сможет неспешно насладиться всем, что решил приготовить сегодня повар семьи Мейер.