Книга Пересекая черту, страница 12 – Ана Сиа

Просыпается Рэйвен в пустой двуспальной кровати от лениво ласкающих лицо солнечных утренних лучей. Он был в чужой квартире, а через узкую щель приоткрытой двери просачивался аромат свежей выпечки. Небольшая светлая спальня, настенные часы показывали десять утра, а его разбросанные вчера в порыве страсти вещи лежали аккуратной сложенной стопкой на комоде.

Рэйвен ерошит ладонью волосы и выбирается из кровати, наощупь находя в стопке вещей свои боксеры. Несмотря на то, что заснули они вчера с новой знакомой только под утро, чувствовал он себя вполне выспавшимся, а если его сейчас ещё и покормят, то можно считать, что утро удалось. В этом предположении Рэйвен убеждается уже через несколько минут, когда его действительно сначала кормят домашними вафлями с джемом, а потом варят кофе и отсасывают посреди кухни, пока он его пьёт.

Девушка, Ноэль, оказывается и правда приятной, поэтому Рэйвен задерживается у неё ещё, протестировав все твёрдые поверхности в квартире и с удивлением обнаруживая на столе в спальне маленький аквариум, который не заметил до этого. Выходит от Ноэль он только в начале двенадцатого, получая сообщение от старого друга, который, узнав, что он вернулся в город, конечно же, хотел встретиться. Рэйвен улыбается разнеженной взъерошенной девушке, которая кладёт ему в карман джинсов бумажку со своим номером, и, хорошо вылизывая на прощание чужой рот, выходит из квартиры. Действительно хорошее утро.

* * *

Филипп Кляйнс был старше Рэйвена на пять лет, и знал его практически с самого начала, как тот приехал в Лондон. Он учился в медицинском институте в Берлине, и прилетал в Лондон на стажировку от института, блестяще пройдя отборочный этап. Являясь безумным фанатом мотогонок, Филипп приезжал воочию увидеть заезд звёзд мотоспорта в Лондоне, куда, являясь таким же фанатом скорости, пришёл и Рэйвен. Они быстро нашли общий язык, Филипп учил его, как держаться в седле мотоцикла, многое объяснял и присматривал за ним первые два года в Лондоне, а позже, когда он вернулся после стажировки в Берлин, поддерживал с Рэйвеном связь, искренне радуясь его успехам во всех начинаниях. Сейчас, когда оба снова были в одном городе, они просто не могли не встретиться.

До Национального Медицинского Института Рэйвен добирается быстро, минуя все пробки и почти сразу же находя величественное здание института с массивными колоннами центрального входа. Судя по облепившим двор института и прилегающий к нему сквер студентам, он успевает как раз к большому перерыву. Рэйвен пишет сообщение Филиппу и оглядывается. На парковке, среди четырёхколёсных автомобилей, ярким пятном выделяется знакомый мотоцикл. Ещё в Лондоне Филипп показывал другу, какого железного коня он купил перед отъездом на стажировку, теперь же оранжевый «ямаха» стоял прямо перед носом Рэйвена, блестя на солнце наполированным корпусом. Не подойти к нему было бы страшным преступлением.

Рэйвен смотрит на стоящий перед ним мотоцикл и думает, что ему совершенно точно нужен такой же. Он бы его холил и лелеял, и непременно выгуливал бы каждый день на дорогах города. Руки сами ложатся на нагретое солнцем сидение, спускаясь на наполированный корпус и проводя по плавным изгибам. Мотоциклы всегда были слабостью Рэйвена. В Лондоне друзья часто доверяли ему свои байки, а когда Рэйвен получил права, — вверяли в его руки своих железных коней даже на несколько дней. Ему совершенно точно был необходим мотоцикл и здесь, в Берлине.