Книга Лучший сосед, страница 10 – Ана Сиа

— Дилан, я не пила, — ловит чужой взгляд Аманда, отрываясь от чужих губ.

На секунду на красивом лице Дилана появляется растерянность, а потом понимание, что она имеет в виду.

— Аманда, это значит…

— О боже, да, заходи уже, — тянет она застывшего Дилана к себе в квартиру, захлопывая дверь и придавливая его к стене, целуя.

Дилан пропускает её язык в рот, отвечает, обхватывает талию своими невероятными ладонями, и, кажется, почти натурально мурчит. Аманда, не отрываясь от его губ, вслепую стаскивает с него кожанку, сбрасывая её на пуфик в коридоре, и тянется к футболке, жадно проникая под неё и опуская руки на голую поясницу.

— Такая нетерпеливая, — усмехается Дилан, отстраняясь. — Даже не потрудилась снять обувь, — усмешка и показательное цоканье языком.

— Дилан Фокс, ты так много болтаешь, — вздыхает Аманда, вслепую стаскивая с себя обувь и пальто.

Дилан смотрит на неё стремительно темнеющим взглядом, так же сбрасывает с себя обувь, и одним движением притягивает к себе, снова целуя, на этот раз глубоко и нетерпеливо, сжимая в руках чужую талию. Аманда пару раз представляла, какой Дилан в постели, как ему нравится, и как он ведёт себя со своими партнёрами, но сейчас, чувствуя у себя во рту юркий язык и ладони опускающиеся на её задницу ладони, это кажется таким неважным. Дилан здесь, с ней, целует, сжимает руками и заставляет плавиться уже только от этого.

— Блять, детка, — хриплый шёпот, опаляющий кожу шеи, прежде чем её накрывают чужие губы.

Аманда хочет сказать, что им нужно переместиться в спальню, но слова застревают в горле, а мозг отключается с космической скоростью. Она чувствует бедром возбуждение Дилана, впитывает жар его кожи каждой клеточкой и отчаянно хочет раствориться в этом ощущении. Дилан сжимает в руках её задницу, прикусывает шею, наверняка оставляя на ней следы и, очевидно, тоже сходит с ума. Ловкие руки забираются под блузку, оглаживая спину, сжимают бока, и Аманда так отчаянно хочет получить Дилана себе целиком, без этой ненужной одежды, так сильно хочет быть ближе, что неосознанно стонет в чужие губы. Дилан отрывается от неё, и Аманда хватает его руку, ведя в спальню и позволяя придавить себя к кровати.

— Ты просто пиздец, — говорит Дилан, расстёгивая её блузку, под которой не оказывается белья, и, отбрасывая её в сторону, наконец-то добирается до голой кожи.

Аманда мычит, сама не понимая, что имеет этим в виду, и вскидывает бёдра, когда ладонь Дилана спускается к ширинке её брюк, расстёгивая. Брюки с бельём летят вслед за блузкой, и Дилан, словно дорвавшийся до новогоднего подарка ребёнок, смотрит с таким обожанием, что это почти физически может разорвать сердце Аманды в клочья. Она слепо хватается за чужую футболку, протестуя против контраста голой себя и всё ещё одетого Дилана, и тянет её вверх, тут же впиваясь взглядом в тело перед собой. Спортивное, подтянутое, с проступающим рельефом мышц пресса и не скрытое наконец-то одеждой — то, к чему Аманда так давно хотела прикоснуться. Она медленно проводит рукой вдоль груди, чувствуя бешено бьющееся сердце под ладонью, спускается к твёрдому прессу, надавливая и ощущая каждый кубик, и останавливается возле кромки штанов Дилана, который всё это время не сводил с неё взгляд с самодовольной улыбкой.