Книга Последний выстрел камергера, страница 67 – Никита Филатов

…Подходить к упавшему кабану следует в высшей степени осторожно. В этом случае, так же как и при охоте на лося или на медведя, необходимо обратить внимание на уши зверя: если они прижаты, он жив и в любой момент может из последних сил броситься на охотника.

…Впрочем, на этот раз опасения оказались напрасными — метким выстрелом барона Крюднера секач был убит наповал, так что к тому времени, когда над лесом окончательно сгустилась темнота, загонщики и егеря уже разделали кабанью тушу, подвесив ее над костром.

Участники охоты расположились неподалеку на парусиновых складных стульях вокруг накрытого по-походному столика.

Из всех собравшихся Федор Иванович Тютчев до нынешнего утра был знаком только с хозяином поместья графом Бенкендорфом и, конечно же, с Крюднером, которого близко знал еще по совместной дипломатической службе при баварском дворе. Да и его самого перед выходом в лес граф отрекомендовал другим своим гостям весьма лаконично:

— Тютчев Федор Иванович… Прошу любить и жаловать.

Однако теперь, после успешного завершения такого общего и по-настоящему мужского дела, каким является охота на кабана, он по праву чувствовал себя в компании стрелков вполне своим человеком.

Первый тост хозяин поместья провозгласил в честь государя императора. Затем, конечно же, выпили и за удачную охоту, закусив домашнюю настойку тетеревами, подбитыми еще поутру и теперь поданными со свежей брусникой.

Довольно скоро, как это водится между вооруженными мужчинами, вокруг стола образовалась атмосфера походного бивуака и разговор перешел на военные темы.

Мнения разделились. Кто-то предположил, что современное состояние политических сил, а также установившаяся после Венского конгресса система международных союзов и договоров делают возникновение серьезного вооруженного конфликта на Европейском континенте почти невероятным. Другие же были уверены, что большая война между европейскими державами неизбежна и вопрос только в том, когда именно, с кем и против кого на этот раз придется выступать России.

— Полагаю, господа, что все опять начнется с Турции.

— Не знаю, не знаю, но… вряд ли Оттоманская Порта в ближайшее время сможет представлять реальную опасность, — возразил коренастый крепыш с кавалерийскими усами, фамилию которого Тютчев, к сожалению, не запомнил. — Вспомните, господа, сколько лет султан не мог справиться с египетским пашой. В результате мятежники отобрали у него почти весь флот, наголову разгромили султанскую армию и подошли под самые стены Константинополя — так что, если бы не вмешательство западных держав, от Турции вообще мало бы что осталось.

— Вот именно, вот и прекрасно бы вышло… — подал голос кто-то из гостей. Кажется, он служил по казначейскому ведомству. — Однако французы с англичанами опять некстати сунули свой нос в восточные дела — и Порта устояла!

— А мы в результате потеряли почти все, чего добилась Россия своими победами.

— Господа… — вмешался Александр Христофорович Бенкендорф. — Конечно, следует признать, что всего два года назад Европа, находившаяся на протяжении какого-то времени между войной и миром, избегла общего столкновения, которое, несомненно, расстроило бы весь порядок вещей. Однако равновесие, восстановленное с таким трудом, по правде сказать, не очень прочно. Пруссия, к примеру, поняла, какую выгоду она может извлечь из национального чувства, так сильно пробудившегося в Германии под влиянием недавних вооружений Франции, и начала уже подготовлять объединение немецких государств в ущерб своим соседям. Насколько мне известно, Париж намерен тесно сблизиться с венским кабинетом, что, в свою очередь, вызывает у англичан вполне обоснованные опасения…