Онлайн книга «Последний выстрел камергера»
|
— Ну что же, синьор, и такое бывает… Федор Иванович облизнул пересохшие губы: — Простите, доктор, не найдется ли у вас глотка воды? — Подождите. Я попытаюсь найти. А вы пока лягте, вот так, поудобнее… — Спасибо, доктор. Однако, как только Федор Иванович Тютчев прикрыл глаза, перед ним опять замелькали обрывки недавнего сновидения. Элеонора… Он не раз вспоминал теперь о годах, проведенных с ней, как об утраченном рае — как все было тогда молодо, и свежо, и прекрасно! А теперь это лишь сон. И она также, она, которая была для Тютчева жизнью, — больше, чем сон: исчезнувшая тень. А ведь когда-то он считал Элеонору настолько необходимой для существования, что жить без нее казалось Федору Ивановичу невозможным, все равно как жить без головы на плечах. Узнав о романе, который завязался у Тютчева с Эрнестиной фон Дёрнберг, Элеонора пыталась покончить с собой — но даже после этого сумела простить мужа. А потом приключилось это злосчастное кораблекрушение… Пять лет назад, когда Федор Иванович уже обосновался на новом месте дипломатической службы, Элеонора с тремя малолетними дочерьми, старшей из которых было тогда девять лет, а младшей два с половиной года, седа на пароход «Николай I», направлявшийся из Кронштадта в Любек. Посреди ночи на пароходе вспыхнул пожар. Погасить пламя не было возможности, поэтому капитан нашел спасительное решение — устремил судно к скалам и посадил его на мель, после чего пассажиры кое-как переправились на берег. «Николай I» сгорел дотла, погибли пять человек; несчастная же Элеонора Тютчева, спасая своих детей, испытала тяжелейшее нервное потрясение, последствия которого в скором времени привели ее к смерти… — Вода, синьор. Вы меня слышите? — Да, спасибо. — Тютчев опять приподнялся на локте, с благодарностью принял из рук врача тяжелый глиняный кувшин и сделал несколько жадных глотков. — Спасибо, доктор… Только сейчас он нашел в себе силы, чтобы внимательнее приглядеться к своему помощнику. Одет Франческо Замбеккари был как и положено человеку его профессии и положения в обществе: рубашка, шелковый галстук, несколько старомодный сюртук, на котором недоставало двух пуговиц, узкие панталоны и туфли с медными пряжками. На вид доктору можно было дать лет шестьдесят или даже, наверное, больше. Федор Иванович Тютчев попытался представить, как сейчас выглядит со стороны он сам: худой, грязный, с растрепанными седыми космами… — Вы позволите, синьор? — Забрав у Тютчева кувшин с водой, врач протянул руку и, слегка приподняв его голову, ощупал затылок. — О боже, доктор, как больно! — Чем это они вас, синьор? — Прикладом, кажется… пустяки. Австрийские пехотинцы, помогавшие солдатам кардинала восстанавливать порядок и законность в мятежной провинции, ворвались в гостиницу незадолго перед полуднем, когда бои на улицах Римини уже почти стихли. Кажется, перед этим их все-таки обстреляли из одного из домов по соседству, поэтому победители не церемонились: всех мужчин, подгоняя пинками и руганью, они вытолкали во двор и заставили выстроиться в один ряд. — Покажите руки! Ну, быстро, быстро… — распорядился капрал по-немецки. После этого он торопливо, но обстоятельно, с обеих сторон, осмотрел и обнюхал ладони каждого из задержанных. — Итальянские свиньи… |