Книга Последний выстрел камергера, страница 38 – Никита Филатов

— К сожалению, как вам известно, его сейчас нет в столице. Король катается по стране, чтобы лучше узнать ее и своих новых подданных… — вздохнул Катакази, приподнимая шляпу, чтобы вытереть пот, обильно выступивший на лбу. — Да и к тому же в увещаниях его величества короля Людвига сыну по поводу предполагаемого брака с французской принцессой уже нет особой необходимости. Все, что я узнал здесь относительно союза, задуманного Луи Филиппом, позволяет мне полагать, что подобное предложение было сделано, однако то, как оно было воспринято, отнюдь не поощрило посланника Франции к дальнейшим переговорам… — Посол несколько раз обмахнулся полями шляпы, как веером, и опять надел ее на голову. — Тем не менее я считаю своим долгом доставить молодому королю Оттону послание его отца и соблюсти при этом условие секретности. Первой моей мыслью было самому отправиться в Патрас, где, по сведениям, король должен был провести некоторое время. Однако поездка, предпринятая мною с тем, чтобы присоединиться к его величеству, могла бы породить в публике слухи и толкования, избежать коих мне показалось более благоразумным. Поэтому, полагаю, вам самому следует поехать вслед за королем.

— Я готов, ваше превосходительство.

— Патрас, или Патры, — это городок на побережье, туда можно добраться по морю или сухим путем, через северную часть Пелопоннеса. Так, пожалуй что, даже быстрее получится…

Когда беседа русского посланника с гостем из Мюнхена начала подходить к завершению, осеннее солнце уже готовилось покинуть небосвод над греческой столицей.

— Объясните мне все-таки, ваше превосходительство… — попросил собеседника Тютчев. — В течение трех веков Россия неизменно поддерживала с порабощенной Грецией самые искренние благожелательные отношения… Теперь Греция свободна — и вот она, эта нация, самая древняя и самая юная в Европе! Так отчего же она поворачивается теперь спиной к нам, единым с народом ее по вере и по истории — и обращается к западным государствам, вклад которых в дело освобождения страны от магометанского рабства несоизмеримо менее значителен? Почему вы, посол нашей великой державы, поставлены здесь по своему положению ниже послов английского и французского, хотя последние прибыли ко двору намного позже?

Катакази ответил на удивление откровенно:

— Видите ли, господин Тютчев… До недавнего времени руководство английской дипломатией находилось в руках лорда Каннинга, довольно смелого политического деятеля, который не чувствовал такого панического страха перед успехами революции, как некоторые из наших вельмож. Когда греческая нация обнаружила явные доказательства своей жизнеспособности, он сумел склонить лондонский кабинет к мысли, что конечная ее победа неизбежна. А раз новой Греции наверное предстоит победа, то нельзя допустить, чтобы она считала себя обязанной своим успехом державе, являющейся соперницей Англии. Оттого Англия всегда была готова в решительный момент взять в свои руки руководство движением греческих патриотов для того, чтобы, во-первых, отнять это руководство у России, а во-вторых, придать делу оборот, сообразный с британскими интересами, то есть воспрепятствовать окончательному разрушению Оттоманской империи. Лорд Каннинг прекрасно понимал необходимость считаться не только с английским общественным мнением, которое в Лондоне, как и повсюду, было решительно настроено в пользу греков, но и с английскими капиталами, вложенными в греческую революцию в виде очень значительных займов… Известно ли вам, например, — продолжил он, — что в самый разгар последней русско-турецкой войны англичанами за нашей спиной был даже организован сбор подписей под прошением к лондонскому двору, чтобы тот официально принял под свое покровительство греческий народ и дал ему короля?