Книга Гербарий Жанны, страница 51 – Изабель Шави

* * *

Пьер Бо не мог успокоиться. Услышанное на исповеди буквально сразило его наповал. Особенно выводило из себя, что маленькая интриганка Люси позволила себе изобразить вселенскую обиду, чтобы затем распространить свою желчь по всей деревне. Итак, то, о чем он подозревал и чего боялся с самого начала, все-таки сбылось. Но узнать об этом вот так! И что теперь делать? Как спасти то, что еще можно спасти?

Тем временем Жанна больше не могла скрывать свою беременность. И хотя будущая мать хранила мертвое молчание, когда ее пытались расспросить о личности отца ребенка, по взглядам прислуги она видела, что здесь ей никого не удастся одурачить. Конечно, она могла бы придумать какую-нибудь историю, но никто бы ей не поверил. Взгляды, которые бросали на нее Мариетта, Люси и даже Анна, изменились: теперь в них были одновременно осуждение, жалость и презрение. Взрывная смесь невысказанных упреков, ядовитых и болезненных. Они позволяли себе судить и обвинять ее – втихомолку, никогда не высказываясь открыто, что делало атмосферу невыносимой. Жанна поражалась такому отсутствию женской взаимоподдержки. Тяжело знать, что за спиной о тебе судачат, тебя чернят, пророча еще худшие беды, как будто мало нынешних. Разве она совершила такое уж непростительное преступление? Менее радикальная, чем остальные, Анна тем не менее тоже была настроена против нее, как будто Жанна предала их всех. Но чем она посрамила свой пол? Тем, что по глупости позволила заманить себя в ловушку чувств? Жизнь Жанны рушилась. Теперь предлог для отъезда Филибера из Тулона был вполне очевиден: скрыться, пока не утихнет скандал. Для Коммерсона все получится не так серьезно, он переживет это и забудет. А вот она…

С тех пор, как слухи стали расти быстрее ее живота, Жанна перестала приходить к Филиберу по ночам и начала вести себя как зачумленная. Все еще пытаясь сохранить видимость приличий, словно еще не поздно, и уже готовясь к неизбежному. Потерянная, сбитая с толку. Хозяин, храня мрачный вид, никак не отреагировал на ее решение. С необычайной пассивностью и даже покорностью он ничего не опровергал и не утверждал, позволяя слугам злословить, как будто сплетни его не касались. Его мысленное бегство от реальности испуганная Жанна не могла истолковать. Но ее страх достиг апогея, когда однажды рано утром она увидела, как Пьер Бо, меча взглядом молнии, в ярости вбегает к ним в дом. Кюре олицетворял собой божественный гнев, на месте обращающий в камень всех, кого настигнет. Сухим тоном Бо приказал Жанне следовать за ним, и вместе с Филибером они заперлись в рабочем кабинете. Тщательно подготовленная речь священника, по сути, представляла собой попытку сторговаться. Он предлагал найти Жанне покладистого мужа, который согласится признать ребенка. Это заставит замолчать грязных сплетников. У кюре уже был на примете кандидат: вдовец, живущий на опушке леса на уединенной ферме с четырьмя маленькими детьми. Одним больше или одним меньше – крестьянин не видел большой разницы, поскольку потребность в хозяйке дома стала необходимой и срочной. Кроме того, это честный и порядочный человек, умеющий держать язык за зубами. Последнее обеспечит солидная денежная выплата. Конечно, у нее есть возможность отказаться от ребенка, но в любом случае Жанна не может больше оставаться в этом доме, будучи навсегда покрыта позором. Затем, повернувшись к своему зятю, который по-прежнему хранил молчание, Пьер произнес дрожащим от переполняющих его чувств голосом: