Книга Гербарий Жанны, страница 131 – Изабель Шави

— У вас замечательный талант, господин де Жоссиньи…

Молодой человек бросил на нее полный признательности взгляд, а потом поднял глаза на остальных. Все смотрели на него с симпатией.

— Да, – кивнул Филибер, выдержав красноречивый взгляд Жанны, – вы очень талантливы, мой юный друг. Не согласитесь ли поработать на меня?

— Именно эту мысль я и держал в голове! – воскликнул Пьер, хлопнув себя по бедру единственной рукой. – Ваше сотрудничество было бы очень плодотворным!

— Действительно, – проворковала в свою очередь хорошенькая Франсуаза, отчего по-юношески гладкие щеки Жоссиньи вспыхнули румянцем. – У моего дорогого мужа безошибочное чутье, он никогда не ошибается…

— Должен признаться, для меня это огромная честь, – пробормотал в ответ молодой человек.

— Вот и отлично! Сами видите, как я рад этому! – воскликнул Пьер, чувствующий себя на вершине блаженства.

Застигнутый врасплох молодой человек покачнулся от сильного дружеского толчка управляющего, а Франсуаза весело рассмеялась. Ее муж всегда производил такой эффект: трудно было ожидать столь бурной энергии от уже пожилого и к тому же однорукого мужчины, и каждый раз для нее было удовольствием видеть ошеломленные лица новых знакомых.

* * *

Взаимопонимание между Филибером и Жоссиньи возникло почти мгновенно, они обнаружили множество точек соприкосновения при незаметном потворстве Жанны, которая намеренно отошла в сторону, довольствуясь ролью наблюдателя. Все годы знакомства с Филибером Жанна была свидетельницей его дружеских отношений, сердечных и наполненных эмоциями. Впрочем, Коммерсон вызывал как самую бурную привязанность, так и не менее сильную зависть. Либо белое, либо черное, никаких полутонов, – он весь был огонь и пламя, никаких полумер или едва теплых чувств. И нередко выдерживать такой накал было утомительно. Чтобы разделить жизнь Филибера и выдерживать его ритм, требовались выдержка и решимость, а также доблестное и бесстрашное сердце. Но также следовало знать, когда необходимо отойти в сторону. Со временем Жанна это усвоила, руководствуясь инстинктом самосохранения, потому что как здесь, на острове, так и раньше во Франции Филибер никого не оставлял равнодушным. Он либо стремительно очаровывал и покорял, либо раздражал и злил, обретая в одном и том же кругу поклонников и недоброжелателей, причем последние не прощали ему ни связи вне брака, ни прямоты в речах, ни стиля жизни, который считали развратным, нерелигиозным и неподобающим.

Раньше Жанна страдала от чужих неодобрительных суждений. Именно из-за нее Коммерсон навлек на себя презрение общества, перед ним закрылось множество дверей. И его поведение только усугубляло ситуацию: Филибер словно пытался противостоять всему миру с вызывающим безразличием. Жанне было больно за любимого, она возмущалась и негодовала из-за некоторых высказываний, чувствовала себя униженной, раздавленной. Но невозможно бесконечно взваливать на свои плечи чужие огорчения, разочарования и гнев, так можно и зачахнуть. В итоге она тоже научилась отстраняться и защищать свою внутреннюю свободу. Сейчас Жанна находилась в том периоде, когда стремишься к умиротворению, спокойствию. Она знала, что заслуживает этого после стольких бед и невзгод, и ей было более чем достаточно издалека наблюдать за тем, как четверо друзей – Пьер Пуавр, Николя Сере, Поль де Жоссиньи и Филибер – без передышки увлеченно спорят и обсуждают планы.