Онлайн книга «Аккорды смерти в ля мажоре»
|
— Фотография Клеманс? Отчего же не сохранилась, сохранилась! Подождите. – Ранье вышел в кладовку и вынес оттуда пыльную фотокарточку в старой рамке. На ней была изображена стройная девушка. Она гордо поднимала головку и смотрела на фотографа свысока, чуть отклонившись назад. Ленуара поразили её надменный взгляд и белизна кожи. Клеманс очень походила на Элизу. — Можно я оставлю эту карточку у себя? — Забирайте! Мои б глаза её не видели, – ответил Ранье. Когда в магазин зашёл новый посетитель, Ленуар уже спешил к себе домой. 22. Мечты о свободе — Добрый вечер, господин Ленуар! Вы определённо пользуетесь популярностью. Сегодня к вам опять приходила мадам, но сообщения не оставила. — Вы запомнили, как она выглядела? – спросил Ленуар. – Она представилась? — Нет, по-моему, это та же девушка, которая ждала вас у двери, только на этот раз она была одета в платье, а лицо прикрывала вуалью. Мадлен! Неужели де Фижаки дали ей приличное платье? И почему она не оставила записки? Может, девушка постеснялась оставлять сообщение, потому что не обучена грамоте? На сердце у Ленуара было неспокойно. Он вошёл к себе, снял туфли и посмотрел на свой письменный стол. На нём лежали приглашения Франца Шмида на разные музыкальные салоны, а также пачка его писем к отцу. Ленуар снял свой сюртук, расстегнул сорочку и опустился в кресло. Затем он разрезал и развернул первое письмо. Оно было написано почерком человека, привыкшего управлять своей жизнью: каждую букву Шмид выводил с большим нажимом, оставляя кое-где кляксы. «Сентябрь 1907 г. Дорогой отец, я живу в Париже и почти не ем колбасу. Денег хватает только на похлёбку с хлебом, но я не жалуюсь и ищу работу, как ты, помощником нотариуса. Ты скажешь, зачем я уехал тогда в Париж, ведь мог бы продолжать твоё дело в Грассе. Но не пристало мужчине держаться ни за мамину юбку, ни за отцовский китель. Сердце привело меня в Париж, город Просвещения, город Революции, современный Вавилон. Да и что бы я делал в нашей стране солдафонов? Австро-Венгрия продолжает притеснять соседние государства, беря пример с Германской империи. Разве можно жить свободно в несвободной стране? Франция тоже имеет свои колонии, но они далеко. К тому же Французская Республика приносит с собой плоды цивилизации и сотни лет прогресса. В африканских странах прокладывают железные дороги, устанавливают канализации, строят школы. Ты скажешь, что в Румынии тоже прокладывают рельсы, но там рельсы ведут к разработкам железных руд и полезных ископаемых. В Африке же… Впрочем, Африка далеко, но всё, что здесь пишут о ней в газетах, – действия цивилизованной республики. Любящий тебя Франц». * * * «Август 1909 г. Дорогой отец, ты всегда знал, что у меня абсолютной слух, правда? Я безошибочно различал любые модуляции твоего голоса, когда ты возвращался домой после тяжёлого дня, когда ты обманывал маму, проводя вечера с чужой женщиной, когда ты больше не хотел сдерживаться и бил меня за то, что я слышу, как ты меняешься. Тебе было меня не обмануть. И ты не хотел, чтобы я становился музыкантом. Но теперь всё изменилось. Париж подарил мне новое призвание. Моя роль не в том, чтобы играть, а в том, чтобы помогать творить музыку. Теперь я настройщик. Я научился настраивать рояли и пианино, клавесины и органы. Ко мне обращаются самые благородные семейства. Ты знаешь, сколько роялей приходится на один парижский квартал? В каждом доме здесь по крайней мере три семьи, которые берут уроки музыки для своих детей. Да, некоторые отцы мечтают, чтобы их дети стали музыкантами… |