Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 39 – Елена Бриолле

Хозяйка с тревогой наблюдала за перемещениями сыщика.

— Сейчас мужчины всё чаще носят женские аксессуары, а женщины надевают брюки. Если так пойдёт и дальше, то для доказательства своего пола человеку придётся показывать грудь или яйца.

Ленуар невольно улыбнулся.

— Наличие яиц ещё не делает из мужчины мужчину, как брюки не делают из женщины мужчину. Как костюм аиста не сделал из Шмида птицу… Похоже, что кто-то здесь побывал до нас с вами, мадам Фенелон. И он открыл дверь своим ключом – следы взлома отсутствуют. Посмотрите, в комнате что-то пропало?

Ленуар проследил за взглядом мадам. На столе рядом с её хозяйственной книгой лежали старые ноты и приглашения на концерты в частные музыкальные салоны. Возле кровати, накрытой серым креповым покрывалом, стоял ящик с молоточками, ключами, скрученными в кольца струнами и кусочками проволоки, аграфы, шультеры, экстракторы и бентики – инструменты настройщика пианино. В потёртом деревянном шкафу висели костюмы Франца Шмида. По сравнению с бедной обстановкой комнаты они выглядели очень дорого – из английской шерсти и провансальского льна. На письменном столе у окна лежали вырезки из газет. При ближайшем рассмотрении Ленуар нашёл здесь портреты певиц и музыкантов Парижа. Увидев среди них портрет Изольды Понс и портрет Луи Лепина в каске пожарного, Ленуар сделал вывод, что настройщик коллекционировал изображения своих клиентов. Здесь же валялась вырезка из февральской газеты с фотокарточкой Франца Райхельта, Человека-птицы. Может, портной тоже был всего лишь клиентом Франца Шмида?

Рядом с вырезками и газетами лежали учебники по математике, франко-немецкий словарь, сборники стихотворений французских поэтов и «Фауст» Гёте.

— Нет, по-моему, ничего особенного не пропало. Разве что у господина Шмида были какие-то ценности. Он всегда закрывал ящик своего письменного стола перед тем, как я приходила у него убирать. Не доверял. Но я за это его не виню. Сама всё запираю на ключ, когда ухожу из дома. А ключ ношу на цепочке на груди. Знаете, в наше время никому нельзя доверять.

— Мадам Фенелон, могу я попросить вас об одной услуге?

— Конечно, сложить здесь всё, чтобы навести порядок?

— Нет. Приготовьте нам, пожалуйста, кофейник, пока я жду своих коллег, – ответил Ленуар.

Убедившись, что хозяйка спустилась, Ленуар быстро подошёл к письменному столу. Ящик был заперт на ключ. Сыщик взял кусок проволоки из инструментов Шмида, обрезал его, сложил пополам и медленно повернул самодельную отмычку в замке. Ящик открылся – в нём лежала пачка писем, адресованных Герхарду Шмиду. Недолго думая, Ленуар аккуратно сложил их к себе во внутренний карман. Именно в этот момент послышались шаркающие шаги мадам, а за ней топот ног бригады «микробов», как Ленуар называл криминалистов из отдела сигнализации.

Мадам Фенелон держала перед собой поднос с большим кофейником и чашечками на блюдцах из фаянса города Жьен.

— Спасибо, мадам. Господа, угощайтесь кофе и приступайте к работе, – сказал Ленуар, а сам подошёл к шкафу.

Издалека казалось, что в нём висели одни костюмы. Ленуар отодвинул их в сторону. На полке между коробками обуви чернела пустота. Габриэль нагнулся и посмотрел поближе. Эта пустота имела чёткие очертания: с четырёх сторон по краям невидимого прямоугольника можно было различить круги, вокруг которых скопилась пыль – явные следы от какого-то предмета, стоявшего здесь ещё недавно на подставке на круглых ножках. Если в квартире что-то и украли, то это что-то Шмид прятал в шкафу. Ленуар взял свой метр и тщательно измерил размер прямоугольника, образованного ножками: тридцать на сорок пять сантиметров.