Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 28 – Елена Бриолле

— Бернар, к тебе пришли из полиции. Мсье Ленуар. Он работает в отделе безопасности Луи Лепина.

Сыщик подошёл к кровати и опустился на стул.

— Он не может говорить и уже год не двигается… – сказала мадам.

— Мсье Бургсталь, посмотрите на эту газету, – Ленуар поднёс к лицу адмирала Le Rappel первой полосой. – Вы помните, какая статья вас тогда потрясла?

Старик уставился невидящими глазами на первую полосу газеты.

— Вы меня слышите? Какая статья в газете вас тогда потрясла?

В этот момент в глазах адмирала словно что-то заискрилось. По щеке покатилась слеза.

— Вы плачете? – Ленуар перевернул страницу и показал адмиралу фотографию Изольды: – Вы плачете из-за неё?

Увидев портрет Изольды, старик закрыл глаза.

— Господин Ленуар, разве вам не достаточно, что эта женщина искалечила жизнь моему отцу? Зачем вы мучаете нас? С меня довольно! – сказала Тифен и вышла из спальни.

Париж, 21 июня 1912 г., пятница

На мосту на него оборачивались прохожие, но молодому человеку не казалось это странным. Он обернул голову белым шарфом и быстро шагал по тротуару к своему дереву. Сегодня этим деревом была железная леди Парижа – башня Эйфеля. У северной опоры, как всегда, высыпала толпа туристов, но Франца это не остановило. В голове его звучала музыка Малера, и он не слышал криков продавщицы леденцов и соломенных шляп, не слышал голоса детей, дёргающих своих мамашек за юбки, чтобы они купили им сладкую вату.

Франц сегодня сам на себя не походил, но чувствовал себя живее всех живых.

— Вас ждут в кафетерии для выступления? – спросил озадаченный контролёр в фуражке.

В ответ Франц протянул ему в белой перчатке свой билет и только вежливо поклонился. Контролёр автоматически прокомпостировал билетик и смотрел вслед идущему к лестнице Францу, пока на него не обрушилась семья с четырьмя детьми, которые тоже мечтали взобраться на Эйфелеву башню и посмотреть оттуда на крыши Парижа.

— Мама, смотри, этот дядя как аист! – показала липкими от мороженого пальцами младшая дочка, но в суматохе её никто не услышал.

В обычные дни Франц не любил высоту. Даже когда его приглашали на работу на последние этажи, он иногда отказывался, находя при этом более приличную отговорку, чем головокружение. Но не в этот раз. Каждый пролёт железной лестницы поднимал его сегодня в собственных глазах, и Франц шагал уверенно и не останавливался ни на минуту.

Достигнув первого этажа, он поддался сиюминутной слабости и купил себе сироп. Но что такое одна минута по сравнению с вечной славой, которая ждала его впереди?

Франц обвёл толпу глазами, но никто его не замечал. Да и зачем обращать внимание на эксцентричного туриста, когда перед тобой открывается такой потрясающий вид на Париж?

С одной стороны – Марсово поле и золотой купол собора Дома инвалидов, в котором похоронен Наполеон. С другой стороны – холм Монмартра и собор Парижской Богоматери. И эти крыши, бесконечные серые и тёмно-синие крыши, как крылья голубей, покрывающие дома жителей столицы.

Франц подошёл к перилам и посмотрел на Сен-Жерменский холм. В это время суток его окутывала прозрачная дымка. Как хорошо быть свободным! Как хорошо, когда можно взглянуть на весь мир свысока!

Девочка, которая заметила его внизу, снова показала на Франца пальцем и сказала: