Онлайн книга «Аккорды смерти в ля мажоре»
|
— Я не сломал ему нос, а подкорректировал прикус, – ответил Ленуар, тоже поднимаясь со стула. – Ваш Шёнберг, возможно, и не убийца, но точно отъявленный негодяй. — Значит, вы оба цените друг друга по достоинству. Он придерживается о вас такого же мнения, но поскольку у вас все зубы целые, то для равноправия – а я всегда за то, чтобы всем жителям города Анже предоставлять равные права, – прошу впредь вести себя тихо или вернуться в Париж. Мы приняли вас здесь по просьбе господина Пизона и в память о заслугах вашего отца. Однако лимит моего доверия исчерпан… На улице лил дождь, и сыщик чувствовал себя как бездомный пёс. В стене дождя он видел то лицо Элизы, то образ Николь с перерезанным горлом, и от этого становилось ещё хуже. Брюки насквозь промокли. Со шляпы капала вода, и он с трудом переставлял ноги по бульвару маршала Фоша. Повернув на улицу Углов и пройдя мимо старого домика, осевшего в земле на полметра, он наконец оказался на перекрёстке пяти улиц, где снимал квартиру на последнем этаже. Современные пятиэтажные здания с балконами устремляли свои носы на перекрёсток, словно бросали друг другу вызов. Ленуар зашёл в дом и наконец подошёл к своей двери и остановился. Дверь была приоткрыта. Сыщик точно помнил, что закрывал её за собой, когда уходил. Он подкинул трость и перехватил её пониже, чтобы при случае ей можно было защититься. Снял туфли. Прислушался. Никого. Кто же настолько глуп, чтобы забираться в квартиру к агенту префектуры полиции? Или на него устроили охоту? Шёнберг? Убийца Изольды или корзинщики выследили? Ленуар тихонько открыл дверь. Пру! Что это? Из-за ширмы выбежала чёрная кошка. Откуда у него в квартире чёрная кошка? Ленуар вошёл в комнату. Её пять углов словно зажимали его со всех сторон. Кровать не тронута. Бумаги на письменном столе всё так же прижаты словарём медицинских терминов. Шкаф закрыт. Никого. Сыщик шагнул к балкону и открыл дверь. В комнату ворвался свежий вечерний воздух и последние лучи солнца. Ленуар вздохнул и повернулся к столику перед камином. На нём в вазе стоял букет незабудок. Что это за наваждение? Ленуар спустился к консьержке и спросил, не она ли оставила ему цветы. Нет, сегодня она даже не поднималась делать уборку. Нет, она ничего странного не заметила. Правда, в районе пяти выходила за сливками… По возвращении в комнату Ленуар ещё раз тщательно всё осмотрел. Странно, всё на местах. Только эти цветы в вазе. На полу – никаких следов. В замке – тоже нет следов взлома. Походив по комнате, Ленуар выбросил цветы и упал в кресло. Мысль о том, что ни Элиза, ни Изольда не могли просто так покончить с собой, не давала ему покоя. Разве что у них появился мотив, о котором он не знал. Шёнбергу верить не хотелось, но доказательств его вины в смерти Элизы не было. Единственные свидетели мертвы. Сейчас администратор виновен только в том, что не дал расследовать обстоятельства смерти Элизы. Если бы тогда провели вскрытие, то, возможно, в крови у неё обнаружили бы яд или дурманное вещество. С другой стороны, в крови Изольды ничего тоже не нашли. Голова шла кругом. Тут в боку что-то кольнуло. Веер! Веер Изольды Понс до сих пор лежал у него в кармане. Ленуар раскрыл его и посмотрел на надпись «Умри!». Буква «м» выведена так, словно это две буквы «н». Сыщик вытащил список аксессуаров и провёл по нему пальцем. Пятой строкой значилось: «Веер традиционный, китайский с перламутровыми вставками». Что это? Показалось? Ленуар ещё раз провёл пальцем по списку, обращая внимание только на букву «м». Все они были написаны как двойная буква «н»… |