Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 15 – Елена Бриолле

Ленуар остановился и поправил усы. От девушки невозможно было просто так избавиться, но и времени на разговоры у него тоже не было.

— Хорошо, где здесь продают ножи?

— Смотря какие… Вы думаете, что на сцене она использовала нож одного из наших мастеров?

— Это нам и нужно выяснить, Мадлен Муано.

Девушка поправила чёлку и решительно зашагала вперёд.

— Тогда идти недалеко, на Птичью улицу. Там раньше продавали индюков, куриц да канареек. Вот название и осталось. А теперь продают всякую всячину, в том числе самые острые ножи в городе! Там покупают ножи повара, а ещё местные аптекари и травники. Одни – чтобы резать, другие – чтобы фасовать лекарства…

Проходя мимо дома Адама и Евы, Мадлен сильнее натянула кепку на лицо.

— Боишься, что тебя ещё кто-нибудь увидит? – спросил Ленуар.

— Нет, боюсь увидеть Трёхъяйцового.

— Кого-кого?

Мадлен вместо ответа показала пальцем на деревянную статую, украшающую большой фахверковый дом. Статуя изображала крестьянина, который с вызовом спустил штаны и демонстрировал то, чем наградил его бог. Ленуар усмехнулся. В Анже, видимо, ещё не до конца пережили Средние века.

Тем временем они свернули на Птичью улицу. Мадлен подошла к лавке в деревянном доме, над которой висела табличка «Ножи Б. Сумон».

Над входной дверью прозвенел колокольчик, и они вошли внутрь.

Крошечная лавка была заполнена людьми.

— Дайте мне вот тот тесак! – требовал свой нож господин в рваных штанах. – Мы сегодня свинью будем резать. У сына именины. Давайте новый, а старые я вам на заточку оставлю, идёт, Сумон?

Юркий продавец кивал и ловко раскладывал старые ножи в ящик, прикрепляя на них бирки. Затем он выпроводил последнего посетителя и с волнением посмотрел на Ленуара.

— Вы по какому вопросу? Вы ведь не за ножами? – высоким голосом проговорил он.

— С чего вы так решили? – спросил Ленуар.

— Всех остальных посетителей я давно знаю. Да и руки у вас нежные, вы не повар и не мясник. Вы здесь недавно, верно?

Ленуар удивился наблюдательности продавца и решил сразу перейти к делу:

— Мсье Баро попросил меня расследовать обстоятельства смерти Изольды Понс.

— Ах вот оно что! Да, мне говорили, что эта певица перерезала себе горло… Постойте, она сделала это моим ножом? – Владелец лавки поспешно закрыл входную дверь и повесил табличку «Ушёл на обед». – Если в городе об этом узнают, то я лишусь прибыли, здесь люди очень суеверные.

— Погодите, я покажу вам нож, а вы мне скажете, вашего он производства или нет и кто его у вас покупал. Вы же всех своих клиентов знаете…

При этом Ленуар вытащил из наплечной замшевой сумки нож, которым Изольда перерезала себе горло, и выложил его на прилавок.

Сумон побледнел.

— Да, его купили у меня. Видите, вот здесь, на рукоятке всех своих ножей, я ставлю буквы: «B. S.» Это защита от подделок и моё личное клеймо… Рукоятка отделана перламутром, поэтому я её изначально оборачиваю лентой, чтобы не поцарапать. Таких ножей в Анже почти никто не покупает, так как дорогие – по тридцать пять франков.

— Вы помните, кто у вас его купил?

— Одна очень прилично одетая дама.

— Изольда Понс?

— Может быть, а может быть, и нет. Я никогда не видел эту певицу…

Ленуар вытащил вырезку из газеты с портретом Изольды и положил её рядом с ножом.

— Это она купила у вас нож?