Книга Черный пес замка Кронк, страница 88 – Яна Черненькая

Добравшись до набережной, Стрикленд облокотился на парапет и посмотрел на темнеющую вдали громаду замка. Поежился – к рассвету сильно похолодало, причем как-то внезапно.

Мокрый черный пес остановился рядом с ним и с любопытством склонил набок голову с кудлатыми ушами.

— Прости, дружок, мне сейчас нечем тебя угостить, – извинился перед ним Энтони, разглядывая собаку и пытаясь увидеть ошейник.

Животное оказалось приметным – черный как ночь спаниель с блестящими красноватыми глазами. Этот странный оттенок был хорошо различим в тусклом свете газовых фонарей.

— Ты потерялся? Где твой хозяин? – Сыщик протянул к собаке руку, но та отпрянула от него, оскалилась и угрожающе зарычала.

Стрикленд потянулся за револьвером. Животное бешеным не выглядело, но мало ли как дело может обернуться. Однако доставать оружие не пришлось. Сверкнув напоследок белоснежными клыками, пес в несколько прыжков скрылся в той стороне, где за песчаной отмелью высились черные стены замка Кронк.

Закрыв дверь за сыщиком, Сильвия прислонилась к ней и несколько минут стояла, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. Она злилась на себя, на Николаса, который так не вовремя оказался на ее пути, на мистера Стрикленда, который, в сущности, кругом прав, но не может остановиться, когда ему прямым текстом говорят не вмешиваться… Даже Сэру Николасу досталось за побег. Сбежал из дома, когда хозяйка так в нем нуждалась! Бессовестный!

Проверив дверь и светильники, Сильвия отправилась в спальню Николаса. Мистер Стрикленд надолго отвлек ее от присмотра за раненым, и теперь мисс Мюррей волновалась, как тот себя чувствует. Не погас ли светильник в его комнате.

И как же сильно хотелось спать…

Щелкнул ключ в замке, открылась дверь. Уронив зонтик, Сильвия бросилась к кровати.

Николас дрожал крупной дрожью, а лицо его сделалось серым, как у мертвеца. Всклокоченная голова поворачивалась то в одну сторону, то в другую, руки то беспомощно сжимали простыню, то пытались оттолкнуть одеяло. Прикоснувшись к его лбу, мисс Мюррей охнула. Она и не думала, что человек может быть таким горячим.

Сердце сжалось от недобрых предчувствий.

— Только не это! Да что же происходит?

И как же хотелось расплакаться от ужаса и жалости к себе – стоило ссориться с мистером Стриклендом, если этой ночью… нет, нельзя о таком даже думать. Не может быть, чтобы все старания, все жертвы оказались напрасными!

— Николас! – Сев рядом с раненым, Сильвия отбросила одеяло, начала расстегивать сорочку на его груди.

Когда болел отец, у него ближе к самому концу начался сильный жар. Доктор велел охлаждать тело обтираниями.

Смущение было отброшено в сторону. В этом доме и так уже обитал один призрак. Не хватало еще…

— Даже не вздумайте сдаваться, слышите! – шептала Сильвия, водя прохладной мокрой тканью по невероятно горячей коже раненого. – Вы не смеете умереть сейчас. Завтра приедут Радж и Горди. Что я им скажу? Вы просто обязаны жить! – Слушая свой собственный голос, она успокаивалась и почему-то могла надеяться, что все обойдется. – Лекарство ведь должно было помочь!

— Эмили… Эмили… – Николас бормотал что-то еще, но отчетливо – лишь это имя.

А Сильвия обтирала его кожу чуть теплой водой, смачивала губы, желая лишь одного – пусть выживет, а потом уезжает. Пусть закончится этот кошмар и для нее, и для него. Пусть он найдет в себе силы забыть Эмили, которая, по словам Раджа, не стоила такой привязанности. Пусть живет дальше… Что бы он ни сделал. Потому что не мог он сотворить ничего действительно страшного. Человек, способный на жалость, на верность, на такую преданную любовь, – нет, он, конечно же, не мог пойти на что-нибудь бесчестное.