Книга Тёплый сахар, страница 22 – Анна Свирская

В состоянии, слишком похожем на испуг, она остановилась в дверях гардеробной, чтобы отдышаться. Ей не хватало воздуха, потому что в груди что-то сжималось, стук сердца в груди был пугающе быстрым.

Он ушёл. Исчез среди ночи, даже не попрощавшись…

Но ведь она знала, что это произойдёт, так? Знала, что это ненадолго, и они скоро расстанутся… Так почему же так горько, словно её кто-то обманул? Он говорил о номере в гостинице, ни о чём больше. Большего захотела она… Так откуда тогда эта боль?

Джинён медленно подошла к кровати, провела рукой по скомканному одеялу, разглаживая складки, и только тогда заметила белый листок рядом со своим телефоном.

Она вскочила на ноги и схватила записку.

«Было очень жаль тебя будить!

Оставайся в номере, сколько тебе нужно, он забронирован до понедельника. Думаю, что погода исправится даже раньше. И легко тебе добраться до места»

И больше ничего. Джинён понятия не имела, что бы ещё она хотела прочитать в записке. Не признание же в любви. Но от этих доброжелательных, заботливых, но по сути ничего не значащих слов стало лишь хуже. За ними была холодная пустота. Хэвон этой запиской делил её жизнь на до и после, указывал, что за пределами этого номера начинается другая жизнь, где у них нет и быть не может ничего общего. Намёк, что всё кончено и продолжение невозможно.

На столике с другой стороны кровати зазвонил телефон. Джинён взяла трубку и еле сумела произнесли «Слушаю» — горло как будто перехватила и сжимала чья-то тяжёлая рука.

Её спросили, пора ли подавать завтрак или она желает прийти в ресторан.

Джинён завтракала в номере, как и раньше, и потом ела, не чувствуя вкуса еды.

Вся эта роскошь без него словно потускнела.

Держа чашку с кофе в руках, она подошла к окну. Небо закрывали тяжёлые тучи, но ветер. кажется, был уже не настолько сильным.

Она прижалась лбом к стеклу, забрызганному каплями недавнего дождя. Не надо о нём думать, не надо, не надо… А если и думать, то просто вспоминать то, как он улыбался, как целовал её, как шутил за последним их ужином, и не сожалеть об ином. О большем. О том, чего она никогда не узнает. Чего у них никогда не будет.

Снова зазвонил телефон. Это была директор Ли. Перечислив, что ей нужно в ближайшие полчаса, а лучше немедленно, начальница спросила, когда её в конце концов ждать.

А Джинён даже не знала, что ответить. Последние два дня она не реже чем раз в час проверяла погоду и последние новости, но сегодня… Она проснулась почти час назад, и до сих пор даже не проверила, прислала ли что-то авиакомпания. Быстро заглянув в сообщения на телефоне, Джинён ответила:

— Рассчитывают, что аэропорт заработает к десяти вечера.

— Постарайся не опоздать на свой рейс, — посоветовала директор Ли.

Допив кофе, Джинён начала собирать вещи.

В ванной она задержалась. Посмотрела на баночки и флаконы и нашла тот, которых пах так же, как прошлой ночью пахло её тело и волосы… Густой обволакивающий аромат ванили и чего-то сладкого и тёплого, но не приторного.

Она постаралась его запомнить. Так пахла лучшая ночь в её жизни.

Перед тем, как выйти из номера, она ещё раз посмотрела на расправленную кровать… На примятую подушку со стороны Хэвона и откинутое к ногам одеяло.

Если бы она смотрела на свою половину постели, то, возможно, заметила бы в щели меж кроватью и ночным столиком белый прямоугольник бумаги — карточку Хэвона, которую она сбросила вниз, пока наощупь искала звонящий телефон.