Книга Тёплый сахар, страница 2 – Анна Свирская

Хэвон посмотрел на второй, маленький циферблат своих часов, который всегда показывал время дома, в Сеуле. Там уже было раннее утро, значит, можно было позвонить секретарю Лим и поручить ей найти гостиницу. А потом созвониться с немцами и попробовать договориться о переносе встречи.

Проклятый шторм! Приди он сюда на два часа позже, и Хэвон вполне бы мог успеть вылететь и сидел бы сейчас на пути в Европу в уютном салоне бизнес-класса. Вместо этого он толкался в забитых людьми залах ожидания и психовал из-за того, что будет, когда он вернётся в Сеул. Его отцу или кузену Чонвону, может, и простили бы сорванную встречу. Но Хэвон занял кресло президента «Кёнгидо Пластикс» всего полгода назад, и на все его промахи смотрели как сквозь увеличительное стекло. Это вовсе не значило, что его немедленно снимут с поста, но, конечно же, запомнят, и когда придёт время оценить, как он проявил себя во главе компании, пропущенная встреча станет большим минусом.

Секретарь Лим перезвонила через двадцать минут и сообщила, что забронировала ему люкс в «Мандарин Ориентал», и, по заверениям отеля, машина отправится за ним в аэропорт немедленно.

Хэвону потребовалось с минуту, чтобы сориентироваться, куда ему идти. Судя по всему, тащиться надо было прилично. Он подозревал, что машина из центра города приедет быстрее, чем он доберётся до выхода через все эти залы.

У него было мало багажа: сумка с ноутбуком и небольшой чемодан, который можно было брать с собой в салон самолёта. Обычно он никогда не пользовался движущимися дорожками — пройти сбоку от них было гораздо быстрее, но не в этот день: сегодня даже эти проходы были заполнены людьми, которые стояли, сидели, лежали на ковролиновых полах.

По следующему из залов он продвигался ещё медленнее: всё было заставлено чемоданами, носились дети, кто-то вытягивал ноги чуть ли не поперёк прохода. И тут среди всего это шума, гвалта и мешанины звуков он услышал, как кто-то говорил на корейском.

Это был женский голос, мягкий, звучный, чуть низковатый. Хэвон машинально поискал в толпе справа от себя обладательницу голоса.

Он сразу нашёл её: невысокую худенькую женщину в сером деловом костюме и с длинными волосами, уложенными на затылке в строгий узел, немного, правда, растрепавшийся. Она стояла в очереди, вытянувшейся вдоль стойки кофейни, шагах в четырёх от Хэвона.

— …ещё двое суток, — говорила женщина, словно извиняясь за непогоду. — Так сказали в новостях и здесь постоянно сообщают, что… Когда? Простите, я боюсь, что не смогу вернуться к этому времени. Мне очень жаль, но это от меня не зависит.

Хэвон сразу понял, с кем женщина говорит: со вздорным начальником, который прекрасно понимает, что его подчинённая не властна над погодой, но всё равно не упустит случая унизить её и устроить разнос. Кан Хэвон работал только в компаниях семьи, и даже когда только начинал, никто не смел вести себя с внуком президента и основателя непочтительно, но всё равно проникся к неизвестной женщине сочувствием. Он, наехав чемоданом на чью-то ногу, сделал пару шагов в сторону и встал в ту же очередь, что и женщина. Их разделяли всего два человека.

Она по-прежнему говорила, пытаясь перекричать гул аэропорта. Голова у неё была низко опущена, в правой руке был телефон, а левой она закрывала ухо, чтобы хоть что-то расслышать.