Книга Скандерия, страница 97 – Алёна Моденская

Дальше повторялись ранее сказанные гадости об отце Агнессы и её друзьях – Еве, которую назвали «мыльным пузырём», Астре с «сотней пластических операций», суициднице Тоне, «тоже известной своей психической нестабильностью», бездарном Тимуре и плагиаторе Арнольде. И лишь о Вале и Хуберте не сказано ни слова. Зато хвалебная песнь Лере Вавилоновой и её «пророчествам».

— Опять прокололись, – пробормотала Агнесса.

А ведь Правдоруб в чём-то прав. За низкий личный рейтинг и почти нулевое годовое портфолио действительно могли поставить вопрос об исключении.

В дверь позвонили. Охранник вышел и через пару минут принёс свёрток, уже прошедший внутреннюю проверку.

— Спасибо, – кивнула Агнесса. Когда охранник ушёл, она отложила журнал и развернула посылку. Это прибыл её заказ – бумажные «Записки из мёртвого дома» в хорошем состоянии. Листая книгу, Агнесса медленно пошла в библиотеку, где хранилась коллекция бумажных книг, которую отец считал пустой тратой денег.

Агнесса, пожалуй, могла бы писать записки из своего дома, который живым тоже не назвать. Только вот не пишется. Уже год. Книга отправилась на полку к другим раритетным экземплярам.

В углу, на нижней широкой полке примостился пластиковый макет головы. Рядом – фотография с прицелом. И ещё карточка с лицом, практически один в один повторяющим черты самой Агнессы. Только стрижка короткая, а в петлице – алый бант. Варя Гранитова, она же графиня Иоанна Русакова, красная карательница, не подлежащая реабилитации. Только вот документы, которые Агнесса достала у подпольных архивариусов, говорили о том, что Иоанна спасала людей. Выдавала трупы случайных покойников за якобы расстрелянных ею священников и белых офицеров, помогая последним бежать.

Надо же, какой взгляд. Агнесса наклонилась к фото ближе. Иоанна смотрела на неё живыми чёрными глазами. Интересно, и Агнесса так смотрит? Как снайпер?

В затылке засвербело. Агнесса резко обернулась, но увидела лишь сгущающуюся тьму. Вдохнула. Выдохнула. Мерзкое липкое чувство, будто за ней кто-то идёт по пятам.

И как ребята могли встретить Варю-Иоанну? Вряд ли она до сих пор жива, хотя сведений о смерти вообще не удалось найти, она сгинула в послевоенное время. Исчезла. И документы тогда потерялись во всеобщей неразберихе.

Но Ева клялась, что в заповеднике была именно она. И остальные подтвердили. Массовая галлюцинация? В общем-то, ничего удивительного. В той зоне отчуждения вообще много чего непонятного происходит.

Ева. Такая живая, эмоциональная, весёлая. Интересно, почему Ева с ней дружит? Агнесса не стала бы с собой дружить.

А не так уж и плохо, что её заперли. Как же трудно каждый день изображать эмоции, смеяться, отвечать на вопросы, улавливать, что говорят другие и реагировать, как нормальный человек. Когда внутри – пустота.

Агнесса закрыла лицо руками. Она каменная. Бесчувственный булыжник. Кругом голоса, смех, люди с эмоциями, влюблённостями, планами, воспоминаниями. А она в полном одиночестве, как маяк на скале посреди моря. Всегда одна, даже в толпе. Как тогда, когда поезд перевернулся. Кругом кричали, выли, бежали, помогали друг другу. Маленькая Агнесса сидела в снегу, глядя на окровавленную ладошку, а все пробегали мимо. Вот тогда она и осталась одна.

Многие ожидали, что разразившийся скандал станет для «Скандерии» последним, особенно учитывая, что за год репутация школы сильно пошатнулась. Однако трудности заставили студентов и их родителей сплотиться и использовать своё влияние и связи на благо школы.