Книга Кочергин и Бескрылый, страница 109 – Алёна Моденская

Действительно, когда Кочергин подошёл и тоже посмотрел за подмёрзшее стекло, ему сразу расхотелось куда-то бежать и кого-то ловить. Потому что за стенами усадьбы раскинулось водохранилище, теперь скованное зимним льдом. Далёкий горизонт и высокое бесконечное лазурное небо. Сидеть бы здесь у камина с какао и булочками, любоваться изумительными просторами да слушать ленивые разговоры творческой богемы, что гостит у Деда.

— Так чем могу вам помочь? — спросил Дед, потирая руки.

Услышав вопрос, Кочергин сразу сник. Как будто он взлетел к пушистым золочёным облачкам, а его поймали за ногу, дёрнули вниз и шнурками привязали к контейнеру со строительным мусором.

— Это вы сделали копию «Ранеток»? — прямо спросил Кочергин, устав изображать вежливость и светскость.

— Да, по фотографии, — как-то глухо отозвался Дед, глядя в сторону. — Чанга на смартфоне показала, я скопировал в масштабе.

— Так у тебя есть фотография этой картины? — слегка опешил Кочергин.

— Если честно, нет, — сквозь зубы процедила Чанга, бросая верхнюю одежду прямо на мягкое кресло. — Я её почти сразу удалила. От неё даже телефон стал хуже работать.

— Ясно. — Кочергин снова обратился к Деду: — И как впечатления?

Дед в ответ только звучно и протяжно покряхтел.

— Да он потом две недели не просыхал, — буркнула Чанга.

И тут у Кочергина мелькнула мыслишка. Ага, от природных красот и тишины, видимо, мысли прочистились, потому что странно, как он сразу-то не догадался спросить. Глядя прямо на Чангу, просил:

— Слушай-ка, а у тебя совершенно случайно в телефоне не завалялись фотографии ещё каких-нибудь картин Шварцстрема. Или, скажем, его писем? Книг, дневников?

— Неа, — глядя в глаза Кочергину, покачала головой Чанга. — Ну, там их, конечно, завались. Только попробуй прочитай. Да и кому они сплющились. А раз нельзя продать, то на кой фотографировать?

— А вот я не верю. — Кочергин подошёл ближе и уставился в лицо Чангы.

Та закатила глаза и картинно вздохнула:

— Ну ладно, ладно. Есть парочка. Только учтите, зрелище так себе.

Чанга достала смартфон, разблокировала экран, что-то полистала, потом продемонстрировала остальным. На первой фотографии был запечатлён желтоватый лист, на котором чернилами нарисовали огромный гриб, растущий из россыпи человеческих костей.

— Ничего не напоминает? — подняла брови Чанга.

— Атомный взрыв, — пробормотал Кочергин, рассматривая картинку. — Это когда же нарисовано?

— Там есть дата. — Чанга увеличила уголок листа, где показались красиво выведенные цифры — 1909.

— Ничего себе, — тихо произнёс Дриго.

Дед достал откуда-то плоскую фляжку, открутил крышку и сделал знатный глоток. Кочергин в душе понадеялся, что этот деятель искусства дотянет до их экскурсии в замок Шварцстрема, и его не придётся тащить волоком.

— Едем дальше, — проговорила Чанга, перелистывая картинки.

Человек во врачебном белом халате и маске чумного доктора стоит на груде истощённых тел и раскидывает над ними сеть.

— Карантин? — наморщил лоб Дриго. — Испанка? Ковид?

— Первый карантин по холере в России ввёл ещё Фёдор Ушаков, — сказал Дед и снова приложился к фляжке.

— Только он был адмирал, а не доктор, — задумчиво проговорил Дриго. — Давай дальше.

Следующим файлом оказался рисунок шеренги одинаковых людей с квадратными головами. От макушек вверх уходили линии, похожие на провода.