Книга Покров 2. Багряница, страница 44 – Алёна Моденская

Откуда-то выскочила Зоя и стала лить трудовику на руки воду из бутыли.

— Вот гадёныш. – Гаврил даже сплюнул.

— Нельзя плевать на землю, – выдала Зоя.

— А вот так можно? – Гаврил указал на свежеокрашенную стену школы, где потёками алели матерные слова и грубые рисунки половых органов. – Ещё и Антону краской в лицо брызнул, гад.

Вокруг собирались ребята, что пришли помочь. Все возмущённо восклицали, увидев похабные картинки и пытающегося отмыться трудовика.

— По какому поводу собрание? – Это подошёл Давид Юрьевич. Все сбавили тон, давая ему рассмотреть испоганенную стену. – Надо вызвать полицию, заявление будем писать. Кто-нибудь узнал того, кто это сделал?

Все посмотрели на Василису. Поняв намёк, она достала телефон и стала набирать номер отца.

Пока ждали полицию, всех попросили отойти и не глазеть на неприличные слова и картинки. Оттереть их сразу не разрешил и отец Василисы. Антон кое-как отмылся и поехал в поликлинику, потому что его лицо и руки сильно покраснели. Видимо, началась аллергия.

— Вот же скотство! – Коля возмущённо расхаживал по книжному клубу, где собрались ребята. – Только мы покрасили стену – и пожалуйста! Кто это такие вообще?

— Дачники, – ответил Гаврил, сидевший в кресле-мешке. – Внучок Вислогузовой и его подружка.

— Н-да, трудновато придётся, – вздохнула Зоя. – Она вроде начальницей какой-то была на заводе в Добромыслове. В общем, характер у неё так себе. Она даже с моей бабушкой судиться пыталась.

— По какому поводу? – спросила Снежана. Она даже теперь выглядела как на светском приёме – в аккуратной белой футболке и чёрных бриджах, да ещё с идеально круглым пучком.

— Якобы бабушкина яблоня ветками заходит на участок этой Вислогузовой. А сама навоз сваливала прямо на общую дорогу да ещё целую сотку у Самородовых отхряпала. Они тоже на неё в суд подали и даже выиграли, а ей хоть бы хны. Всё равно забор не передвигала, пока приставы не приехали. Говорила, что ей решение суда – не указ. А уж внучок её – это отдельная песня. – Туту Зоя даже глаза закатила. – Он у нас с бабушкой и стёкла бил, и яблоки таскал, и всякие гадости на стенах писа́л. Только я не знала, что его Борюсиком кличут. Как борова.

— И что? – спросил Коля.

— А ничего. Ей про внучка́ вообще бесполезно что-то говорить. Сразу начинается: это не он, он не виноват, вы всё врёте. В общем, пока моя бабушка ей… – Тут Зоя осеклась. Видимо, чуть не сказала лишнего. Стушевалась и пробубнила: – Трудно будет его привлечь.

— Даже начальнику полиции? – Снежана с милой улыбкой кивнула Василисе.

Почувствовав, что краснеет, Василиса стала усердно оттаскивать Изюма от книжных стеллажей. По такому случаю и собаку в музей пустили.

— О, кстати о книгах! – воскликнул Коля. – Я тут кое-что откопал.

Он засуетился, достал из рюкзака толстую папку с листами.

— Я сразу подумал, что эту твою карту, – кивок Василисе, – уже где-то видел. И точно, стал разбирать копии, которые сделал для научного проекта. И – вуаля!

Коля достал из папки мятый лист и победно продемонстрировал его остальным. На странице оказалась копия разворота книги с тонкими узорными линиями.

— Это из одного старого путеводителя двадцатых годов, – сказал Коля, положив листок на стол, чтобы всем было видно. – Я его в областной библиотеке откопал. Понимаете? Такая же самая карта, которую ты нашла.