Книга Покров 2. Багряница, страница 38 – Алёна Моденская

Василиса посмотрела на спотыкающегося Гаврила, которому каждый шаг явно давался с трудом. Его отец, бывший председатель совхоза, теперь открыл первое в посёлке кафе. Мама, Наталья Львовна, осталась на своём месте – руководить музеем. Раньше она бы в бараний рог всех свернула, теперь же неизвестно, что будет. Как она мужа не прибила после того, что случилось год назад, уму непостижимо.

Широкая дорога вывела ребят к полузаброшенному посёлку с развалившимися домами без окон и крыш.

— Смотрите, Семёнов погост! – радостно сообщил Коля, указывая на торчащие из зарослей домишки. – Мы почти пришли!

И тут же, будто в ответ на Колин возглас, послышался собачий лай. Не успела Василиса подумать, что это вроде бы Изюм, как пёс появился из-за деревьев. Высунув розовый язык, Изюм широкими прыжками нёсся к Василисе.

Подбежал и сразу запрыгнул на руки, хозяйка едва успела его подхватить.

— И откуда ты здесь взялся? – проговорила Василиса, уворачиваясь от облизываний пёсика.

— Ну наконец-то! Объявились! – из-за раскидистых яблонь появился отец Василисы. В камуфляже. Мрачный. И с ружьём наперевес. – И где вас носило?!

Следом вышел Антон, в кои-то веки серьёзный и даже причёсанный. За ним мельтешил отец Павел (куда без него) и полурыжая полуседая Кира со шрамами по всему лицу.

Ребята облегчённо вздыхали, кто-то даже хлопал в ладоши и смеялся.

— А где костыль? – спросил отец у Василисы, когда она уткнулась в его плечо. Изюм, часто виляя хвостиком, кружил рядом.

Отвечать не было сил. Хотелось выплакаться и уснуть. Дома, в своей кровати.

До Покрова добирались всё на той же дребезжащей «Газели», что везла группу в Кулибин.

Василиса с отцом и Изюмом вышла у таунхаусов с единственным желанием вымыться и заснуть на целые сутки. Автобус вроде отъехал, но тут же остановился. Из него выбрался Коля и тяжело побежал за Василисой.

— Вот, это твоё. – Коля сунул в руку Василисе карту, по которой они выбирались из Багряницы.

Вообще-то Василисе эта карта была нужна как Изюму балалайка, но спорить с Колей не осталось сил. Она только кивнула и побрела к дому, вместо костыля опираясь на руку отца.

Проснулась Василиса от того, что её припечатало к кровати. Силясь вдохнуть, Василиса трепыхалась, но даже руки высвободить не могла. Кое-как, извернувшись, одну руку всё-таки высунула. Ничего путного схватить не получалось, а давило всё сильнее. В голове помутилось, темнота становилась плотнее, забивая уши и рот. Наконец пальцы смокнулись на костыле. Василиса стала колотить им того, кто на неё давил, и проснулась.

В сжатых пальцах, конечно, ничего не оказалось. И не могло оказаться. Тяжело дыша и пытаясь унять стук в голове, Василиса снова почувствовала жжение в глазах. Но не плакать же по потерянному костылю.

Тяжесть осталась только в ногах. Василиса резко села и чуть не спихнула с кровати Изюма. И только теперь заметила тень у стеллажа. Некто перебирал пальцами по корешкам книг, будто что-то выискивая.

Василиса мягко отбросила одеяло, не спуская глаз с вора, и стала шарить под кроватью. Осторожно вытащила костыль, поднялась на цыпочки. Вор тем временем взял одну из книг и, повернувшись к окну, подставил страницы лунному свету. Быстро листал, будто искал что-то спрятанное внутри.