Книга Покров, страница 75 – Алёна Моденская

Сергеев взъерошил мокрые тёмные волосы и тоже улыбался. Действительно, от осознания того, что сухая буря осталась где-то за стеной, возникло приятное ощущение безопасности и хотелось радоваться. Гаврил промокнул мягким полотенцем лицо, потом расстегнул манжеты чёрной рубашки, завернул рукава и ополоснул руки до локтей. Встретившись взглядом с Василисой, пробурчал:

— Чтобы я с тобой ещё куда-то пошёл – да никогда.

— Ой-ой-ой, – закривлялась Василиса. Новиков и Сергеев рассмеялись её гримасе. Даже Гаврил криво улыбнулся.

Из тёмных сеней они прошли в светлую кухню, где помощник отца Фомы расставлял чашки вокруг огромного медного самовара.

— А где…? – спросил Сергеев, садясь на простую деревянную скамью.

— Там, – неопределённо мотнул головой молодой монах.

Видимо, отец Фома с Настей и её братом были где-то в другой комнате.

— Всё нормально? – шёпотом спросила Василиса отца, когда он сел рядом с ней. Тот кивнул и положил ей большую тёплую руку на плечи.

Гаврил, косо глянув на них, наклонился, чтобы выглянуть в низкое окно. Из-за пылевой стены совсем ничего не было видно – сплошная мутная мгла.

— Ничего, уляжется. – Отец Павел похлопал себя по коленям.

— Странная погода. Наконец-то осень начинается? – спросила Василиса.

Никто не ответил, все смотрели в разные стороны. Помощник отца Фомы разливал душистый травяной чай.

— Так как вы оказались в лугах? – спросил отец Павел Гаврила, который как раз устроился рядом.

— Вон туда все вопросы. – Гаврил кивнул на Василису, и все взгляды устремились к ней.

— Надо было кое-что проверить, – сказала Василиса после небольшой паузы.

— И как, проверили? – серьёзно спросил отец Павел.

— Проверили, – с вызовом сказала Василиса.

— Что узнали? – спросил Сергеев, передавая чашку Гаврилу.

— Узнали, что на местном кладбище больше никого не хоронят.

— И что? – просто спросил Сергеев, беря чашку для себя.

— Памятники есть, фотографий нет. Крестов нет. Могил нет. Или здесь так принято? – Василиса в упор глянула на отца Павла, который тут же опустил глаза и стал сосредоточенно перемешивать чай ложечкой.

Гаврил, окинув взглядом сидевших за столом, улыбнулся и покачал головой. Потом сказал, обращаясь к Василисе:

— Тебе так хочется это знать? Куда они их увозят? Серьёзно? Я могу тебе сказать. Никакой это не секрет, – отмахнулся Гаврил от вскинувшегося Новикова и открывшего рот отца Павла. – Они тела сжигают, а прах свозят под Вражью гору. Там с одной тропки можно свернуть и добраться прямо до подножия. Говорят, что там пещера. А, да. Если что, то тела сжигаются как раз где-то в окрестностях санатория «Черноречье».

Отец Павел после этого монолога так и остался сидеть с открытым ртом, а молодой монах, разливавший чай, замер и не заметил, что вода перелилась через край чашки и потекла на стол.

— А ты откуда знаешь? – спросила Василиса, наблюдая, как монах вздрогнул и стал искать, чем бы промокнуть.

— Слышал кое-что.

— От кого? – мрачно спросил Новиков.

— Сами-то как думаете? – улыбнулся Гаврил.

— Что, правда, есть пещера? – спросила Василиса, повысив голос, чтобы не началась ссора.

— Говорят, есть, – тихо произнёс Гаврил, когда её взгляд устремился на него, и стал размешивать чай.

Василиса посмотрела на Сергеева, всё время разговора сохранявшего удивительное спокойствие.