Книга Страшная неделя, страница 58 – Алёна Моденская

У Новикова от этой истории язык прилип к нёбу.

— Что было, то было, – буркнула Ядвига Мстиславовна. – Сейчас-то что делать? Как он там вообще? Выживет? А то у нас с войны священника в посёлке не было. Если ещё и этого уморят, так что, ещё восемьдесят лет ждать?

— Я же не Иоанн Богослов, чтобы одним взглядом исцелять и истуканов разрушать, – вздохнул отец Фома. – Да и не молод уже.

— Так и мне давно не тридцать восемь, – развела руками Ядвига Мстиславовна.

— Откуда они повылезали-то?

Ядвига Мстиславовна вопросительно глянула на Новикова.

— Тот, что в костюме, – участковый прочистил горло, – мажор, влетевший в автобус на полном ходу. Про остальных не знаю.

— А сколько их? – спросил отец Фома.

— Мы четверых видели, – ответил Антон.

Старичок загибал пальцы, что-то тихо бормоча. Ядвига Мстиславовна наливала чай из большого заварника с цветочками и самовара.

— А он что, теперь станет, как они? – вяло спросил Антон, кивком указывая на дверь, за которую унесли отца Павла.

— Нет, – покачала головой Ядвига Мстиславовна, ставя чашку перед Новиковым. – Не захочет.

— Разве это от желания зависит? – спросил участковый. Он как-то ещё не додумался поинтересоваться, как вообще становятся упырями.

— Так ими иногда и при жизни становятся, – будто ответила на его мысленный вопрос Ядвига Мстиславовна. – Знаешь, есть такие люди, которые из окружающих жилы тянут. Чем не упыри?

— Ничего не понял, – выдал Антон, таращась на бабушку.

— Объясняю для двоечников, – медленно, но громко произнесла Ядвига Мстиславовна. – После смерти некоторых персонажей не принимает ни рай, ни ад. Вот они и застревают непонятно где. А там – куда кривая выведет.

— Почему их не принимают? – спросил Новиков, подув на горячий чай.

— Грешили много, не покаялись, не отпели, не поминает их никто. Да мало ли причин.

— Почему они тогда не носятся везде толпами? – спросил Антон, поставив локти на стол.

— Во-первых, сядь нормально, – строго сказала Ядвига Мстиславовна. – А во-вторых, они бродят. Кругом. Во множестве. Только их не видать.

— А эти почему тогда…

— Почему-почему, – пробурчала Ядвига Мстиславовна. – Потому что. Их даже земля не принимает. Выплёвывает.

— Этого, в костюме, кремировали. – Новиков отпил горького чаю.

— Ишь ты, – покачал головой отец Фома.

— Это как же, – растерянно выдохнула Ядвига Мстиславовна. – Так если это он Пашку укусил, так что же тогда?

И она перевела удивлённый взгляд на отца Фому.

— А можно как-то нормально разговаривать? – грубовато спросил Антон.

— Домой вернёмся, я с тобой поговорю, – закивала Ядвига Мстиславовна. – Так поговорю, что мало не покажется!

— Всё-таки сожрёт, – шепнул Антону Новиков, отчего тот рассмеялся и фыркнул чаем на скатерть. Отец Фома тоже весело засмеялся, даже утёр слезинку.

— Весело вам, да? – грозно спросила Ядвига Мстиславовна.

— Да ладно тебе, – замахал рукой отец Фома. – Не злись. Злоба – грех.

В этот момент появился помощник отца Фомы.

— Извините, там Павел в себя пришёл.

— Ой, пойду-пойду. – Отец Фома встал, перекрестился и ушёл в соседнюю комнату.

Ядвига Мстиславовна подалась вперёд, так что почти легла на стол и зашептала:

— Самое верное средство для лечения – могильная земля. Причём из той самой ямы, куда похоронили покойничка, который его покусал. Мы так Гаврюшку и вытянули. Фома молился да водой брызгал, а я землицы достала.