Книга Мещёра, страница 4 – Алёна Моденская

Зажав свёрточек в руке, Ника неуклюже начала протискиваться сквозь толпу ребятни и их родителей. Дети даже внимания на это не обратили, а вот мамаши недовольно цыкали, поглядывая на её рюкзак. Ника же в свою очередь не преминула потоптаться на месте и повертеться, чтобы её объёмную ношу оценили абсолютно все.

— Идём фотографироваться! — Рядом снова откуда-то вынырнула Стася. Это оказалось кстати — Ника смогла быстро отвлечься от мыслей о толпе карапузов, ведь обычно их присутствие рядом вызывало либо ярость, либо желание реветь. А чаще — и то, и другое разом.

Следом за подругой Ника прошла мимо торговых рядов к центру парка, где повсюду стояли вырезанные из деревянных массивов герои русских сказок. Женя вовсю снимала себя на смартфон, активно жестикулируя и повышая голос, чтобы перекрыть гул толпы.

— Сфоткай меня вот здесь! — Стася присела на низкую скамейку рядом с огромным котом. — Ой, погоди! — Она залезла в свой рюкзак, стоявший рядом на земле, и достала ободок с кошачьими ушками. — Как я про него забыла. Вот, теперь давай!

Ника сфотографировала подругу у кота, золотой рыбки, Змея Горыныча и медведя.

— Теперь вон туда! — Стася указала на внушительного размера избушку на курьих ножках. Вернее, на здоровенных пнях, корнями уходящих в землю.

— Ты знаешь, что образ куриных ног пошёл как раз от таких пней, на которых устанавливали избушки для покойников? — Ника совсем недавно делала проект об образе Бабы Яги.

Только Стасе это не было интересно — она примерялась к резным ставням, чтобы вид на фото получился поинтереснее. Приняв позу с изгибом, а потом изобразив не то удивление, не то испуг (с широко открытыми глазами и ртом), Стася спросила:

— А ты не хочешь сфоткаться?

Ника только покачала головой. Она уже год не фотографировалась. Не хотелось видеть на фото бока, вылезающие из джинсов. Да и волосы до сих пор не отросли. Ещё весной они с мамой пошли в салон, чтобы по совету психолога убрать негатив и провести обновление. Мама теперь носила шикарную причёску, омолодившую её сразу на несколько лет, а Ника всё ждала, что непонятная кривая стрижка отрастёт настолько, что волосы можно будет забирать в хвостик. А ведь была шикарная коса до пояса. Но её по совету того же психолога отрезали и сожгли. От воспоминания о тлеющих волосах в носу и глазах защипало, но пришлось отвлечься на голос Жени.

— Пойдем, перекусим! Мы там палатку с пирожками видели! — И она махнула рукой, приглашая девчонок за собой.

— Они палатку видели, ты слышала? — прошипела над ухом Стася. — Они. Видели. Вдвоём.

Толкаясь с прохожими, девочки догнали Женю у палатки с огромным самоваром и горами выпечки.

— Так, я буду иван-чай, слойку с абрикосовым повидлом и две пышки, — как раз делала заказ Женя. Гордей уже стоял рядом со стаканчиком чая и бумажным пакетом, набитым, судя по запаху, свежей выпечкой.

От тёплых ванильно-печёных ароматов у Ники желудок закрутился в узел.

— Это же не пэпэшное, — капризно заявила Стася. Гордей картинно закатил глаза.

— Какое? — тихо переспросила Женя у Ники, пока Стася выясняла отношение к еде со своим парнем.

— Пэпэ — правильное питание. — Ника старалась особо не артикулировать, чтобы слюна не потекла.

— А ты не будешь? — спросила Женя, доставая из бумажного пакета посыпанную сахарной пудрой розоватую пышку. Ника, у которой от близости к булочке чуть обморок не случился, только и смогла, что отрицательно дёрнуть головой. — Тоже пэпэ?