Книга Мещёра, страница 25 – Алёна Моденская

Компания спускалась по плотно утоптанной глинистой тропе, зигзагами расчертившей склон холма, к приветливо раскрашенным теремкам. Голубой, зелёный, розовый, все с резными кружевными наличниками и ухоженными палисадниками. Чуть дальше на просторе раскинулась довольно большая пасека с разноцветными ульями.

Когда ребята подошли к белому деревянному забору, огородившему хутор, навстречу им вышел рыжебородый мужчина в громоздком камуфляже.

— А, туристы! — заулыбался рыжебородый. — Наконец-то, а то я уж думал, не приедете. Я Михей Михеич.

— Гордей. Мы созванивались. — И Гордей пожал протянутую руку пасечника. — Это Стася, Ника и Женя.

— Здравствуйте, здравствуйте. Вы, наверное, устали с дороги. Так я скажу жене, чтобы вас заселила и накрыла на стол. — Михеич обернулся и трубно прокричал: — Лара, туристы пришли!

Пока Женя театрально прочищала ухо мизинцем, откуда-то из-за теремов появилась тощая женщина в длинном бесформенном платье и платке, покрывающем лоб, волосы и шею. Вблизи она выглядела абсолютно измождённой — щёки запали, под глазами синели круги.

— Покажи ребятам дом и накрой на стол, — скомандовал Михеич. Лара только молча кивнула, глядя под ноги и, сделав приглашающий жест, повела компанию в зелёный терем.

Внутренний интерьер не удивил — почти то же самое, что и постоялый двор в Красных Серпах. Такие же дощатые стены медового цвета, добротная деревянная мебель и белая печка на кухне, соединённой со столовой.

— Спальня у нас общая, уж извините, — прошелестела хозяйка, отворяя массивную дверь, за которой открылась просторная комната с двухъярусными кроватями.

— А мы не стеснительные, — заявила Стася, плюхаясь на ближайшую койку и нагло глядя на Женю, которая усердно делала вид, что никого и ничего не замечает.

— Хорошо, — бесцветно произнесла жена пасечника. — Я сейчас накрою на стол, а вы пока располагайтесь. Если ночью что-то услышите, не пугайтесь.

— Что услышим? — тут же спросила Стася.

Ника, вспомнив, чёрное существо из леса, ощутила дрожь в животе.

— Мало ли. — Тяжко воздохнув, Лара монотонно затянула: — Этот дом считается нечистым. Жил здесь когда-то богатый помещик, так он любил рыбачить на Красном болоте. И как-то увидел там русалку и влюбился. Ходил-ходил туда, а потом выдумал поставить ловушку. Русалка попалась, он её сюда приволок. Но не получилось у них… — Здесь ребята прыснули со смеху, и даже Ника, представив замешательство помещика, улыбнулась. — В общем, померла русалка. Говорят, её замуровали где-то в погребе. А призрак по ночам бродит по дому, ищет путь к воде, но не находит. Поэтому воет и плачет.

— Круто, — язвительно произнесла Женя. — И вы, значит, предлагаете нам здесь ночевать.

— Да ладно, это же просто страшилка для туристов. — Гордей сел на кровать рядом со Стасей и обнял её за плечи, отчего она заулыбалась.

Жена пасечника равнодушно пожала плечами.

— А что за Красное болото? — спросила Женя, уже успевшая стянуть спортивную кофту и оставшаяся в одной футболке. Обе её руки до плеч покрывали разнообразные татуировки.

— Оно же Гиблое болото, — голосом, лишённым интонаций, проговорила Лара. — Вода там красная. Говорят, Еремей там людей резал, в жертву духам приносил. Вода от крови покраснела. Потом, после Революции, туда свезли монахов из Успенской пустыни и расстреляли. Их ставили на огромный валун, стреляли, а тела сбрасывали в воду. На валуне даже следы от ног остались. Потому что старцы в Пустыни были святыми.