Книга Успенский мост, страница 44 – Алёна Моденская

— А я, кстати, вспомнила эту тётку. – Вике, видимо, хотелось скрасить поход к посёлку болтовнёй.

— Какую? – сухо спросила Лика, оглядываясь, чтобы удостовериться, что машин на дороге нет.

— Эту, санитарку.

— Эльвиру? – машинально спросила Лика, вытягивая шею и глядя вперёд. Ни одной машины ни впереди, ни позади.

— Вроде. У неё был бизнес в Добромыслове.

— Что? – автоматически переспросила Лика, снова оглядываясь, чтобы вновь увидеть лишь пустое тёмное дорожное полотно.

— Бизнес. Ну, косметологический центр. Или там эстетическая медицина. Что-то вроде того. – Вика покрутила рукой в воздухе. – Она попалась.

— Как это? – Пустота дороги и абсолютная тишина поля вокруг вызывали мелкую дрожь внутри.

— Ну, она как бы предлагала кредиты.

До Лики наконец дошёл смысл болтовни попутчицы.

— То есть, она навязывала людям кредиты?

— Ну, как бы да. А что такого? – Вика привычно пожала плечами и состроила наивную физиономию. – Не разведёшь – не проживёшь. Так мой папа говорит.

— Интересно, как она в «Черноречье» попала, – пробормотала Лика, ухмыляясь.

Теперь она тоже вспомнила громкую историю с центром не то косметологии, не то пластической хирургии. Когда Эльвиру припёрли к стенке разгневанные женщины, у половины которых лица после процедур перестали быть похожими на человеческие, она ударилась в бега. Суд, конечно, аннулировал все договоры и присудил пострадавшим компенсации, только бизнесменша, опустошив счета, как в воду канула. Теперь вот, видимо, всплыла.

— А потом моя мама там салон открыла, – продолжала щебетать Вика.

— Где?

— Там, где у этой… как её… клиника была, в общем.

— Твоя мама тоже кредиты навязывает?

— Они же сами подписывают. Сами виноваты. Не разведёшь – не проживёшь. – Вика произносила эти слова так легко и непринуждённо, как будто говорила о чём-то вполне естественном. Видимо, для неё обман в порядке вещей, «кинуть» другого – всё равно, что выпить чашку кофе. Хорошенькая компания.

Некоторое время Вика молчала, хотя выглядела весьма довольной. К Лике же вернулась мелкая дрожь.

— Здесь всегда так? – наконец спросила Лика, снова и снова оглядываясь и высматривая хоть какое-нибудь движение.

— Как? – со вздохом спросила Вика. Она, кажется, начала уставать.

— Пусто.

— Не знаю, – раздражённо отмахнулась Вика.

Сколько времени прошло с тех пор, как их высадили из фургона, определить было невозможно. Небо ничуть не изменилось, темнее или светлее не стало, лишь серые тучи, скрывающие солнце, слегка потяжелели. Ни одна машина не проехала мимо, нигде не прозвучало ничего, кроме шороха шагов.

— Я устала, – заявила Вика, закатывая глаза.

— Мне, что, взять тебя на ручки?

Вика только насупилась и недовольно причмокнула. Смартфон в красном чехле, на который она смотрела каждую минуту, показывал несуществующее время и дату.

Крыши домов потихоньку становились чётче, выступил поворот дороги, огибавшей посёлок. Хотелось идти быстрее, но ноги ослабели, спина затекала, озноб усиливался.

Наконец дома приблизились настолько, что стали просматриваться их блёклые стены. За решёткой автоматических ворот выстроились два ряда каменных коттеджей. Слева виднелся грязно-жёлтый дом за коричневым забором, справа – розовый с лысым палисадником.

С ноющими стопами и холодной болью в ослабевших коленях беглянки остановились у ворот.