Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 124 – Алёна Моденская

— Почему это — дурацкие? — вдруг спросил Антон.

— Он тебе и про это рассказал, — улыбнулся Новиков. — Вроде как нашёл у Ткач письма врагам? Да это туфта, а не передача информации.

— В смысле? — продолжал таращиться на Новикова Антон.

— Да это пустышка, — произнёс Новиков. — Там важной информации — ноль. То ли на всякий случай он их туда засунул, чтобы подставить Ткач и её несуществующего приятеля, то ли всё так и спланировал. Чтобы эту бурду нашли потом в квартире Кравчуков. Ещё и Эмму надоумил текст написать.

— А дата? — вдруг спросил Игнатьев. — Которую Ткач указала в предсмертной записке?

— Может, она случайно что-то услышала, — предположил Новиков. — Только поняла в последний момент. Вопросы начала задавать. Потому он её и убил.

И тут Новикова в который раз осенило. И в который раз после времени.

— Он просил её вызвать Кравчука на свидание! — воскликнул Новиков, радуясь догадке и одновременно кляня себя за слишком медленное соображение. — Она его вызвала и не пришла. А потом Кравчука убили, и она стала задавать слишком много вопросов. Наверняка ещё когда-то что-то подслушала, подсмотрела, додумала. Раз сумела дать знак с помощью неправильной даты. В общем, стала этому Лёне мешать. И он её убрал.

— А банка? — прищурился Игнатьев.

— Не знаю, — пожал плечами Новиков. — Может, это был их с Лёней капитал на будущее. Вот она его и сдала нам. Чтобы он не сумел воспользоваться.

— Умная женщина, — усмехнулся Игнатьев. — Была.

— Да, только сильно впечатлительная. — Новиков помолчал, потом спросил: — Так какие наши действия?

Игнатьев глянул на Антона, видимо, что-то взвешивая. Потом решился и произнёс:

— Сейчас готовят копию этой карты из посылки. Только подправят чертежи и крестики поставят в других местах. Посылку запечатают, а ты, — тут он указал на Антона, — отнесёшь её куда сказано. Будет допытываться, почему так долго, скажешь: мол, милиция по городу шастает, документы проверяют, пришлось петлять. Спросит, с чего вдруг милиция шурует, скажешь: говорят, тут открытие плотины намечается, вот они и чешут всех подряд.

— Я не смогу, — слабо проблеял Антон.

— Ещё как сможешь, — прошипел Игнатьев. — Будешь делать вид, что веришь ему изо всех сил, будешь исполнять всё, что он тебе прикажет.

Антон в поисках поддержки обернулся к Новикову. Тот только развёл руками. План не идеальный, но другого нет и не предвидится.

Дальше Антон и Новиков просто сидели в каморке и пили чай с сушками. Игнатьев запер их снаружи, а сам куда-то отправился.

— Зачем мы во всё это влипли, — печально вздохнул Антон.

— Не знаю, — пожал плечами Новиков. — Чтобы не дать этому Лёне взорвать плотину.

— Почему Вася сам не мог?

Ответа на этот вопрос у Новикова не нашлось. Скоро проскрежетал ключ в замке, и вошёл Игнатьев. Вручил Антону запечатанную посылку.

— Я не смогу, — умоляюще проговорил Антон.

— А ты представь, что от этого зависит твоя жизнь, — вдруг с энтузиазмом проговорил Игнатьев. — Справишься — будешь дальше жить и радоваться. Провалишься — я тебе лично мозги вышибу.

Антон перевёл ошарашенный взгляд на Новикова. Да уж, не на всех такие аргументы действуют, но других, опять же, нет. Не до размазывания слюней.

— Антон, надо постараться, — наконец мягко проговорил Новиков. — Он же тучу народу может поубивать. Люди-то ни в чём не виноваты.