Книга Слепые птицы, страница 6 – Алёна Моденская

— Доктор девочку уже осмотрел?

Баронесса в ответ только повела глазами.

— Ясно. Спит беспробудно. Давайте, хоть я посмотрю.

Бортникова дочка лежала в маленькой тёмной бане, за околицей усадьбы у круглого чёрного пруда с утками и лебедями. Баронесса сама вызвалась сопроводить Новикова, она смело вошла в мыльню и расставила по углам свечи, что принесла с собой.

На широкой лавке, выдвинутой в центр комнатушки, разместили нечто небольшое, накрытое простынёй, насквозь пропитанной тёмной кровью. Когда баронесса зажгла свечи, по бревенчатым стенам заплясали длинные острые тени.

— Вы останетесь? — спросил Новиков, не решаясь пока приступить к делу.

— В прошлом месяце он мою младшую горничную что тушу разделал, — жёстко произнесла Евдокия. — Сама бы с него шкуру спустила.

В этот момент что-то громко грохнуло по крыше, прямо над головами баронессы и Новикова.

— Приказчик и мужики посмотрят. А вы сюда смотрите. — И Евдокия выжидательно глянула на Новикова.

Кажется, у этой женщины силы в душе куда больше, чем у бравого поручика. Но делать-то нечего: назвался груздем — так полезай. Едва дыша, Новиков осторожно, кончиками пальцев взял простынь за уголки и потянул. От вида кровавого месива, что лежало на лавке, ком подступил к горлу. Одно острое нежелание вывалить яблочный пирог прямо на останки бедной девочки удержало поручика от рвоты и обморока.

Баронесса тем временем поднесла поближе масляную лампу. Чтобы Новикову лучше было видно этот кошмар. Мысленно поблагодарив Евдокию за услугу, Новиков старался дышать пореже, чтобы не кряхтеть от рвотных позывов.

Собрав мысли, он постарался представить, что исполосованное мясное нечто — это просто объект исследования. Как у врачей. Они же для учёбы трупы режут, разве не так? Потом живых лечат.

— Кожа порезана тонко. — Новиков наклонился поближе, силясь рассмотреть светлые лоскутки, что остались нетронутыми. — Это точно нож. Не когти и не зубы.

— Стало быть, это всё-таки человек, — спокойно произнесла баронесса. — А то уж мы на волколака грешили.

Новиков подумал, что лучше бы это был волколак, упырь, хвостатый демон, да какая угодно нечисть. Потому что нечисть сразу видно, а вот когда она в человечьем облике прячется — это скверно. Сразу не разгадаешь, а потом поздно будет.

— Только порезы и дыры, — констатировал Новиков. — Вынуть ничего не пытался. Значит, не людоед.

— И чем нам это поможет? — сухо спросила баронесса.

Новиков выпрямился и ответил вопросом на вопрос:

— А где её одежда?

— Вон там, — указала Баронесса на кучу тряпья, сваленную на низкой лавке. — Сложили что осталось.

— Ясно. Посветите-ка сюда. — Когда баронесса поднесла лампу ближе, Новиков осмотрел шею девочки. Похоже, ему не показалось. — Ни крестика, ни ладанки?

— И нижнего пояска тоже нет, — кивнула баронесса.

— А у других?

— Тоже не было. Мы сначала думали, может, потерялось. Но не у всех же.

— Стало быть, он забрал, — прошептал Новиков и вернул простыню на место, прикрыв то, что осталось от бортниковой дочки.

Подойдя к куче тряпья, Новиков левой рукой поднял то, что лежало сверху. Баронесса помогла расправить остатки заляпанного тёмными пятнами голубого платьица.

— Разрезано. И разорвано, но только с лицевой стороны, — констатировал Новиков. — Спина почти чистая. Здесь только земля. Это тоже у всех так?