Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 82 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Боэми подчеркивал значимость подобных случаев:

«Сегодня женщины обладают огромным влиянием в семейных кланах. Решение жены о недопустимости сотрудничества часто становится решающим – и обрекает мужей на пожизненные сроки. Их роль фундаментальна».

Женщины не только становятся объектами «вендетты трасверсали» (мести родственникам), но и инструментами давления на потенциальных свидетелей. Фаччолла иллюстрирует это примером:

«К “раскаявшемуся” мужу обращались через его жену, на которую, в свою очередь, давили родственники. Был случай: два брата – непримиримый мафиози и свидетель правосудия – женаты на сестрах. Те совместно добивались возвращения «предателя» в клан. Жена непримиримого сама подверглась давлению со стороны супруги заключенного босса (по статье 41bis), а затем передала это давление сестре».

Во время процесса «Гарден» в Козенце жены подсудимых использовали СМИ, публикуя протесты о плохом состоянии здоровья мужей в тюрьме и предупреждая, что их отсутствие на заседаниях – не признак пентименто (раскаяния). Анджелина Корсанто, жена босса «Ндрангеты» Франко Муто («Короля-рыбы»), опубликовала в il Quotidiano открытое письмо к «великим интеллектуалам», осуждающее «нарушение элементарных прав: свободы и репутации». Через три месяца ее приговорили к пяти годам за пособничество мафии.

Хотя Ндрангета чаще использует финансовое давление, а не прямые угрозы, Фаччолла отмечает сдвиг:

«После вступления приговора по делу “Гарден” в силу (июль 2000) в отношении семей свидетелей участилось насилие. Мы наблюдаем возврат к жестоким методам».

В трансформирующейся Ндрангете меняется и роль женщины. Если в традиционных сельских районах (например, вокруг Катандзаро) женщины оставались «невидимыми» хранительницами тайн, то в современных предпринимательских кланах они активнее:

«Сейчас жены осужденных за кровавые преступления нередко занимают значимые посты в госаппарате. В традиционном же контексте женщины старшего возраста участвовали в вендеттах иначе – через подстрекательство и воспитание детей в духе мести, а молодые служили “инструментом” для укрепления криминальных альянсов через браки».

Показательно заявление пентито Антонио Дзагари:

«Устав Ндрангеты формально исключает женщин из рядов организации. Однако особо достойные могут получить титул “сестер омерты” (кодекса молчания) без принесения клятвы. Но такой статус доступен лишь женам, дочерям или сестрам “людей чести”».

Кровавые распри 1970–1980-х оставили глубокий след в калабрийском обществе. Учительница из зоны конфликтов делилась:

«Дети в классе при любом шуме прятались под парты. Один мальчик объяснил: “Боюсь, что войдут убийцы”».

Боэми резюмирует:

«Женщины, формально не входя в Ндрангету, были центральными фигурами в “семейных” войнах за контроль над территорией – от Тирренского побережья (Пальми, Розарно, Читтанова) до Оппидо. Они не пассивные жертвы, а активные участницы, чьи призывы к вендетте имели силу. Проигравшие кланы (как Барбаро или Триподи) изгонялись – это была не “варварская” кровная месть, а стратегия криминальных группировок».

Помимо вопроса о вендетте и воспитании в духе насилия, женщины также принимают активное участие, когда вражда перерастает в войну мафии. Рита Ди Джовине, государственный свидетель и бывшая участница клана Серрайно-Ди Джовине, рассказала об этом в своем интервью Омбретте Инграски. Рита наблюдала за войной мафии издалека, в Милане, но когда она провела отпуск в Калабрии, даже она оказалась вовлеченной: