Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 32 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Но, за исключением одной улицы новых домов в Сан-Лука, прозванной Виа Джон Пол Гетти (Via John Paul Getty) в небольшом городке к югу, не было никаких признаков богатства Ндрангеты. Для Ндрангеты фасад бедности был решающим элементом лжи. Это помогало ей избегать внимания государства и добавляло правдоподобности ее заявлениям о том, что она защищает обездоленный юг от угнетающего севера. Ндрангета шла на упрямые ухищрения, чтобы поддерживать свое притворство. Когда Алессандра впервые посетила Розарно, Доменико Оппедизано (Domenico Oppedisano), семидесятивосьмилетний «большой человек» Ндрангеты, все еще мог быть замечен в своем помятом трилби и пыльном костюме, разъезжающим на трехколесном фургоне и развозившим свои апельсины и лимоны на рынок.

Однако для 97% населения Джойя Тауро, не принадлежавшего к Ндрангете, лишения были реальными. Калабрия была беднейшей провинцией Италии. Доходы составляли примерно половину северных, безработица достигала 28%, и даже в 2009 году жареные сони считались деликатесом. Тем временем провинциальное правительство было настолько недееспособным, что в 2008 году миссия по установлению фактов посольства США пришла к выводу, что, будь Калабрия независимым государством, она была бы несостоявшимся.

Когда ее возили по дельте эстуария между Розарно и портом, Алессандре было легко догадаться, кто его разрушил. Территория была покрыта сетью двухполосных шоссе, соединенных спагетти из петляющих съездов и круговых развязок – современной промышленной сеткой, построенной на десятки миллионов евро, пожертвованных Европейским союзом и итальянским правительством. Экономисты и бюрократы в Брюсселе, казалось, представляли себе новую складскую зону для поддержки порта, которая в одиночку переломит экономическую судьбу одного из беднейших районов Европы. Изначально строительные компании Ндрангеты были рады взять предлагаемые государственные деньги. Затем Ндрангета задушила проект. Угрозы, насилие и требования разорительных выплат за «крышу» обеспечили, что все, кроме одной, из предложенных для площадки международных транспортных и логистических компаний либо закрылись, либо так и не открылись. Сорняки и заросли бамбука далеко вылезали на дорогу. Асфальтовые дороги и бетонные площадки трескались и крошились на солнце. Гигантские бугенвиллии карабкались через стены пустых бизнес-парков. Некогда роскошные пальмы чудовищно разрослись, их зеленые звездообразные кроны пожелтели от слоя липкой пыли. Уличные фонари были повсюду, но безжизненны, подключенные к полю больших черных солнечных панелей, быстро исчезающих под высокой травой. Ржавые вывески, некоторые усыпанные дробью, указывали путь к ныне несуществующим предприятиям, чьи ворота были украшены выцветшими на солнце гирляндами международных флагов. Перед одним величественным входом гигантский латунный глобус на шесте стоял под безумным углом, мечта о мировом господстве превращалась, континент за континентом, в маленькую кучку ржавого металла на земле. Единственным признаком жизни было стадо коз, пасущихся в дренажных канавах, заросших маками, лютиками и розовыми и фиолетовыми цветами, и, поодаль, палаточный лагерь нескольких тысяч африканских мигрантов, которых власти, или, возможно, Ндрангета, капризно не пускали на территорию.