Онлайн книга «Последний шторм войны»
|
— Хорошо, начинаю. Будут новости — сообщу. «Ну вот и первый прокол, — с ожесточением подумал Шелестов. — Это даже не прокол, а полный провал. Провели нас эти два предателя. Не такими простачками оказались. А ведь Величко был, как теперь оказалось, на связи с Испанцем. Как они поняли, что резидентура сыплется? Хотя слухи о стрельбе на дороге в ущелье могли разойтись просто так, по людям. А они узнали. А там тайник. Но, скорее всего, у них где-то на площадке или возле был свой «почтовый ящик», и через него они получили приказ уходить. А мы и этого не знали! — Шелестов хотел было вскочить и отправиться к маяку на мысе Херсонес, но вовремя остановил себя. — Нет, там обойдутся без тебя. Твое дело — думать и руководить операцией». Весной 1945 года Крым, особенно окрестности Севастополя и древний Херсонес, представляли собой драматическую картину — сочетание величия античного наследия и свежих ран войны. Херсонес, основанный греками в V веке до нашей эры, больше двух лет находился в зоне боевых действий. Оккупация немецко-румынскими войсками и последующее освобождение Севастополя в мае 1944-го оставили следы на древних камнях. Знаменитая базилика с мозаиками VI века, раскопанная незадолго до войны, стояла полуразрушенной — часть колонн была повалена, кладка повреждена снарядами. Улицы с каменными колеями, по которым ходили греческие горожане, теперь пересекали траншеи и окопы. Единственный известный на данный момент античный театр в Северном Причерноморье II–IV веков нашей эры был засыпан землей — немцы использовали его как укрепление. Массивные стены IV–III веков до нашей эры, некогда защищавшие город от скифов, теперь имели пробоины от артиллерийских снарядов. Башня Зенона, символ мощи Херсонеса, устояла, но вокруг валялись осколки снарядов, камни из кладки. Известный всем историкам и крымчанам «Туманный колокол», отлитый в XVIII веке из трофейных турецких пушек, исчез. Фашисты его попросту украли, вывезли в Германию. Буторин, когда ехал в сторону Херсонесского маяка, думал о многом. За эти дни, пока группа работала в Крыму, по большей части в районе Севастополя, он успел увидеть многое. И услышать! Он видел и слышал ученых-историков, вернувшихся из эвакуации и с ужасом увидевших, во что превратились исторические памятники, местных краеведов, со слезами собиравших осколки, составлявших списки повреждений и списки уничтоженных навсегда исторических ценностей. Даже Жорик молчал, хмуро глядя на разрушения. Да что исторические памятники. Кто-то из специалистов сказал Буторину, что Севастополь за годы боев и оккупации потерял больше 70 процентов всех зданий. Для солдат, освобождавших Севастополь, Херсонес был символом стойкости. Археологи, те, кто остался в живых, говорили, что здесь каждый камень помнит кровь. — Видите, товарищ майор, — сказал вчера Жорик, — Сапун-гора тоже стала «дыханием истории». Хотя это не античный памятник, в мае 1944 года Сапун-гора стала местом решающего штурма, стала новой частью истории. Среди разбитых дотов валялись осколки амфор; земля, перемешанная с осколками бомб и черепками древних греков, словно напоминала: «Крым — это вечное поле битвы цивилизаций». Эти руины как будто говорили о цикличности истории: греки, римляне, византийцы, генуэзцы, нацисты — все приходили и уходили, а камни оставались. |