Книга Последний шторм войны, страница 53 – Александр Тамоников

— Вы же понимаете, что мы пытаемся найти тех, кого Савченко знает в лицо, тех, кто находился на оккупированной территории, кто мог бывать в немецком штабе, полицаев. Но еще мы работаем, что называется, «на живца». Вражеские агенты, внедренные в местную среду, могут знать женщину в лицо. Переводчица местной комендатуры — лицо заметное, ее могли видеть и в лагерях, и среди полицаев, и там, где набирали в школу диверсантов. Ваша задача — наблюдать за Савченко, фиксировать ее взгляд. Но в это же время смотреть вокруг, крутить головой на все триста шестьдесят градусов и вовремя заметить, что она сама стала объектом чьего-то внимания.

— И не дать ей сбежать, — вставил Буторин, который за столом чистил пистолет. — То, что Савченко добровольно нам стала помогать, не значит, что она делает это искренне. Верить людям в нашем деле можно и нужно, но делать это следует осторожно.

Жорик вошел в комнату, снял кепку и провел пальцами по своему шраму на темени. От него отчетливо пахло бензином. Шофер три часа копался в моторе своей машины, его руки были по локоть испачканы в масле, но сейчас они выглядели чистыми, как будто и не было этого ремонта. Коган увидел, как простыми способами шоферы отмывают руки — нужны всего лишь бензин и песок. Правда, не всякая кожа выдерживает такие нагрузки, но эффект просто фантастический.

— Готово, товарищ майор, — доложил Жорик. — Стартер почистил, контакты поменял, теперь заводится с пол-оборота.

— Слушай, — Буторин внимательно осмотрел шофера с ног до головы. — Иди-ка сюда, присядь.

Жорик послушно прошел к столу и сел, продолжая тискать в руках свою кепку и вопросительно смотреть то на Буторина, то на Когана. Виктор продолжал рассматривать шофера, его потертую кожаную куртку, брюки, заправленные в сапоги. Вид у Жорика был привычный и в то же время незаметный. Так ходила большая часть мужчин в городе. И сапоги чуть «гармошкой», и куртки кожаные или вельветовые, иногда рабочие спецовки или старые потрепанные пиджаки. Глянешь, отвернешься, а потом не найдешь в толпе и описать по памяти не сможешь.

— Тебе задание на завтра будет. Важное.

— Слушаю, товарищ майор, — глаза Жорика стали серьезными.

— Тебя учить не надо, ты воевал и много чего умеешь и знаешь. Наблюдательность у тебя есть. Завтра нас высадишь за пару кварталов от базара, а потом оставишь машину возле булочной и будешь дежурить у главного входа на базар.

— Моя задача? — тут же спросил шофер.

— Твоя задача — не пропустить того человека, который в спешке захочет покинуть территорию базара. Не выдавая себя, проследить за этим человеком, запомнить его внешность, внешность того, с кем он будет общаться, если будет.

— Может, все же дежурить со стороны забора? — с сомнением предложил Коган. — Там и лаз какой-нибудь обязательно есть или доска, которую можно отодвинуть.

— Нет, не станет он пользоваться выходом в безлюдном месте, пролезать в дыру или лезть через забор, — покачал Буторин головой. — Тем более что этим человеком может оказаться женщина. Нет, этот человек захочет слиться с толпой, попытается выйти за спинами граждан.

— А что за человек-то? — стал уточнять Жорик.

— Понимаешь, этот человек, скорее всего, враг, предатель, которого немцы оставили в нашем тылу для диверсий и разведки. Он может увидеть на базаре Маргариту Савченко, узнать ее и броситься докладывать своему начальнику, что видел на свободе Савченко. Немецкая агентура же не знает, что мы ее арестовали. Мы же все в лагере делали тихо, незаметно для окружающих. Перестала она там работать уборщицей и посудомойкой, и все. А куда делась, неизвестно. Вдруг просто уволилась и подалась в Крым. Сомнения на ее счет могут быть, но прямо считать ее переметнувшейся на нашу сторону тоже оснований нет.