Книга Призрак Мельпомены, страница 35 – Лора Перселл

— Как они это сделали? – ахнула я.

— Люк-провал, – пояснил Оскар.

Я присмотрелась к тому, что делается за кулисами. Суфлер в своем углу следил за текстом по книге и в нужные моменты отправлял мальчика за актерами, чей выход был уже близко. Хорас, помощник режиссера, смотрел на сцену, сложив руки возле губ.

— Я думал, Лилит покажет себя лучше, – заметил Оскар. – Недурно. Но я видел, как она играла и получше.

Я ухмыльнулась. Как по мне, так ей и вовсе не требовалось играть, чтобы походить на злобную леди Макбет.

За кулисами появилась еще одна актриса, Клементина Прайс. Ее взяли в труппу вместо сбежавшей Джорджианы Милдмей. Со своими голубыми глазами, длинными ресницами и светлыми локонами она напоминала девушку с рекламы мыла «Пирс», но явно сильно нервничала. Она непрестанно кружилась на носочках и шептала слова своей роли. «Неужто мне спасаться бегством? За мною нет греха. Неужто мне спасаться бегством?»

Кровь застыла у меня в жилах.

— Что… что она говорит?

— Вы не можете просто помолчать и наслаждаться спектаклем?

— Да, но эти слова… Я их знаю.

— Неужто мне спасаться бегством? – снова пробормотала Клементина. – За мною нет греха.

Оскар вытянул шею, чтобы посмотреть.

— Это ведь леди Макдуф? Ее убивают в начале следующего акта.

Я читала пьесу. Но не потому слова показались мне знакомыми.

— Доктор Фауст, – осенило меня. – Он говорил то же самое. «Неужто мне спасаться бегством».

— К чему вы клоните, мисс Уилкокс?

Я покачала головой. У меня никак не получалось найти нужных слов.

— Не знаю. Просто мне кажется… что это меня преследует. У меня такое чувство, что мне уже никуда не деться от этой пьесы.

Оскар смягчился. Он знал о том, что мне пришлось пережить в «Геликоне».

— Не принимайте близко к сердцу, – сказал он. – Теперь все уже в прошлом. – Он осторожно положил руку мне на плечо и показал на сцену. – Смотрите, а то пропустите. Призрак снова возвращается.

Лилит не радовали ни аплодисменты, ни рекой текущие на сцену розы. Она с такой злостью сорвала с себя ночную сорочку леди Макбет, что едва не порвала ее.

— Осторожно! Я столько над ней трудилась!

— Тогда ты, наверно, понимаешь мое разочарование? – бросила она. – Я работала, бесконечно жертвовала собой, а в итоге пшик.

Я подняла ночную сорочку и разгладила ее. Хоть у меня и не было особого желания утешать Лилит, справедливости ради я сказала:

— Ты хорошо играла. Зрителям вроде бы понравилось.

— Понравился Энтони! – Она ударила кулаком по туалетному столику так, что звякнули стоявшие на нем пузырьки. – Я не настолько хорошо играла. Могла бы лучше. Я способна на большее. – Ее глаза сузились. – Может, это ты виновата? Взбесила меня перед выходом на сцену.

Мне на ум пришла одна из присказок Грега.

— У плохого художника всегда кисти виноваты.

Она одарила меня своим самым свирепым макбетовским взглядом.

Какого черта ей еще нужно? Она хорошо сыграла, заслужила выход на бис. Ей не удалось поразить зрителя, как Энтони Фросту, но ведь у него и роль значительнее.

— Ладно, – сказала я. – Ты разделась. Пойду развешу вещи, а потом в зеленый зал на честно заработанное шампанское.

Лилит опустилась на колени рядом с Эвридикой и запустила пальцы в ее тугие черные кудряшки. Я чувствовала метавшееся по комнате, как попавшая в ловушку бабочка, раздражение Лилит.