Книга Босиком по 90-м, страница 83 – Иван Любенко

— Да, судьба! – протянул Ерёмин. – А как его звали?

— Приволин Иван Андреевич.

— Фамилия-то какая красивая: Приволин!

— Потому что из села Привольного Медвеженского уезда Ставрогорской губернии. Это потом, после смерти Ленина, большевики город в Красноленинск переименовали.

— Так выходит, и вы Приволин?

— Выходит.

— Ну, земля ему пухом! Помянем!

Мы выпили и закусили. Я взял стаканы, принёс ещё по сто пятьдесят водки и одну порцию пельменей, которую разложил в тарелки.

— «Итак, она звалась Татьяной…» – пуская аккуратное облачко дыма, продекламировал Ерёмин. – А вы любите Пушкина?

— Простите, Виктор Павлович, но я хотел бы обсудить нашу главную тему.

— А я, молодой человек, вас к ней и подвожу. Вам надо познакомиться с секретаршей Верёвкина – Татьяной. Вот тут никак не обойтись без незабвенного Александра Сергеевича… Дама она симпатичная, одинокая, но очень уж строгих правил. Никого к себе не подпускает, но я знаю её слабое место – она читает запоем. В основном, женские романы. Книги сейчас не дёшевы, и потому Татьяна Львовна постоянная гостья букинистической лавки, расположенной в двухстах шагах отсюда. Я и сам туда иногда заглядываю.

— Да откуда я могу знать, когда она там появится?

— А тут всё просто. Её номер телефона есть у букиниста. Он всегда извещает её, если ему сдали что-нибудь новенькое. Купите любой женский роман, подарите старику-букинисту и попросите созвониться с ней, мол, книжечка интересная появилась. Признайтесь, что хотите познакомиться. Продавец не откажет, она и явится. Тут вы, как бы случайно, и заглянете. Слово за слово, то да сё… Только упаси вас Боже оказаться в подпитии. Татьяна Петровна пьяных на дух не переносит. Такая, знаете ли, тургеневская барышня – он хохотнул, – правда, с двумя неудачными браками. Бездетная. Видать, грешила по молодости, аборты… ну и сами понимаете… Зато сейчас строит из себя цацу-недотрогу.

— А сколько ей лет?

— Тридцать девять-сорок.

— Да, – покачал я головой, – не молода. А хоть красива?

— Я же сказал – симпатичная. А вы, Валерий, зря нос воротите. С невостребованными одинокими женщинами заниматься любовью – самый смак! Они же делают это как в последний раз. Наконец-таки оживут фантазии холодной постели, и она, поверьте, устроит вам такую ночь, от которой утром у вас отнимутся ноги. Не упустите свой шанс!

— Допустим. А что скажите про Верёвкина?

— А что про него говорить? Верёвкина как такого вообще не существует. Есть только субъект, носящий эту фамилию.

— То есть как?

— А так! Он всем должен. Вот и дербанят его: братва, менты, свои же друзья-предприниматели, нанявшие и первых, и вторых. А Вовка мечется из стороны в сторону, зарабатывает, кидая таких как вы, и тут же всё у него отбирают… Да, он – типичный кидала. А что ему прикажите делать, если бандиты жену держат в заложницах? Кстати, я однажды видел её – он облизнул губы – ух и ах! Её бы в публичный дом – от клиентов отбою бы не было. – Ерёмин поднял глазу к потолку – Я как-то прикинул: допустим, десять человек в день да по пятьсот долларов с каждого…Вот и посчитайте! Вовка бы за две-три недели со всеми бы расплатился.

— А вы жестокий. Давайте лучше выпьем.

Мы вновь влили в себя по сто грамм и закусили.

— Жестокий, говорите? – менеджер по продажам поднял на меня осоловевший взгляд. – А с чего это мне добрым быть? Вот вы клянёте СССР, а я при той власти жил неплохо. И дача, и машина – пусть «Москвич», но всё же, – и в упомянутые вами загранпоездки ездил, не говоря уже, про Сочи и Крым. Я, если хотите знать, уже в Москву собирался переводиться по линии ВЦСПС. А тут ГКЧП, Горбачёв, Ельцин на броневике…. Да что я вам говорю? Вы сами всё прекрасно помните. – Он опять вытянул из пачки сигарету и, кивая в сторону компании за соседним столиком, прошептал: – Вон, смотрите, бригада обедает.