Книга Босиком по 90-м, страница 41 – Иван Любенко

Я указал направление и остался ожидать на улице. Через несколько минут гость выскочил оттуда, как ошпаренный. Он был зол и что-то бормотал на немецком. Зайдя в кабинет, выпалил: «Мы не будем с вами работать. Люди, которые не хотят построить для себя приличный туалет, никогда не будут добросовестными партнёрами». Я, сгорая от стыда, перевёл. Немцы молча ушли. Возникла немая пауза. Это был настоящий позор. Надо сказать, что перед этим «Красноленинская правда» устами президента авиакомпании раструбила на весь край о грядущих баснословных инвестициях из Германии. Потом как-то всё стихло и потихоньку забылось. Но самое интересное заключается в том, что тот самый злосчастный ретирадник так и не переделали по сей день. Всё осталось по-прежнему. Но это было в Красноленинске. Теперь меня от него отделяли 5 600 километров.

На стоянке стояли такси с работающими двигателями, но пассажиров рядом не было.

— Слушай, Викентий, а почему двигатели не глушат? Смотри, вся площадь чадит выхлопными газами.

— Здесь так заведено, – пояснил Закарпатский. – Выключишь мотор, потом не заведёшь.

— А как же ночью?

— Ставят в отапливаемый гараж. Но капот всё равно накрывают одеялом, а в радиаторную решётку утепляют бумагой или картоном, чтобы холодный воздух не попадал напрямую. Я слышал, что в старательских артелях машины работают по полгода без отдыха. Только заправлять и успевают.

— Вам куда, ребята? – из легковушки показалась чья-то голова в шапке.

— В гостиницу.

— А почему не к моим родственникам? – удивился Викентий.

— Не люблю стеснять людей. В гостинице проще. «Да и ни от кого не зависишь, – мысленно добавил я».

— А в какую именно? – спросил таксист.

— Не знаю. Хотелось бы что-нибудь приличное.

— В «Стерх»?

— Давайте.

Стёкла в салоне были двойные. Между ними я заметил полоски поролона. В легковушке работала печка. Было тепло.

— Вижу, вы хорошо подготовились к морозам, – заметил я.

— Приходится ставить вторую печь, клеить дополнительные стёкла. У нас много такого, чего в других местах не увидишь. Например, машины на заправках не глушат и заправляются только в перчатках. Иначе, если бензин попадёт на руки – всё, хана, кожа слезает. Или пока автомобиль работает на холостом ходу, надо время от времени сбивать лёд на глушителе, а то отверстие затянет льдом и двигатель заглохнет.

Весь город напоминал один большой самогонный аппарат. Коммуникации проходили по воздуху. Что поделаешь, – вечная мерзлота.

— Послушайте, – спросил я у водителя, – а как же здесь копают могилы при сорокоградусном морозе?

— Да, – согласился таксист, – это очень трудно. Землю приходится разогревать.

— А знаешь, – задумчиво проговорил Викентий – я, пожалуй, с тобой в гостиницу поеду. Отдохнём с дороги, водочки выпьем. А к тестю с тёщей я завтра заявлюсь. Скажу, было поздно, и я не стал их беспокоить.

— А не обидятся? Они же ждут тебя, спать не ложатся. Ты бы позвонил им.

— Пожалуй, ты прав. Я так и сделаю.

Гостиница оказалась самой дорогой в городе. Номер, если переводить на валюту, стоил сто пятьдесят долларов за сутки. Комната была довольно большой, но холодной. Батареи хоть и раскалились до предела, но от окон дуло. Имелись кровать и диван. Ковра не было.

Викентий позвонил родителям жены и сказал, что занимается моим размещением. Пообещал показаться у них завтра.