Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 42 – Иван Любенко

Акт о смерти подследственного Мяличкина Константина Юрьевича тюремный врач составил утром, когда за арестантом пришёл конвой. В нём значилось, что смерть арестанта наступила в результате обильной кровопотери.

Из гостиницы «Де сакс» Ардашев возвратился в агентство один. Войту он отправил к инспектору Яновицу, чтобы узнать результаты химической экспертизы содержимого желудка покойного Алана Паркера.

Контора «1777» оказалась закрытой. Клим Пантелеевич отворил дверь и вошёл. В кабинете на столе лежала записка: «Клим, у нас гость из Ставрополя. Мы тебя ждём. Марию я послала на рынок, потому что у нас закончились продукты. Вероника». «Надо же! – подумал Ардашев – гость из Ставрополя! Кто бы это мог быть?».

Привыкший к любым жизненным сюрпризам, резидент ВСЮР^[26] в Европе почувствовал, как забилось сердце. «Да! Ставрополь. Всего десять букв в слове, а как оно волнует!». Он закрыл входную дверь и направился в парадное. Квартира Ардашевых располагалась в этом же самом здании, известном пражанам, как «Дом у Ротта», на втором этаже.

Не успел Клим Пантелеевич докрутить до конца ручку механического звонка, как Павел отворил дверь.

— Папа-папа, у нас гость! – радостно сообщил мальчик.

Вешая в прихожей одежду, Ардашев обратил внимание на чужое, поеденное молью и временем, осеннее пальто.

Клим Пантелеевич шагнул в гостиную. Мария помогала Веронике Альбертовне накрывать на стол. Стоявший у окна человек обернулся.

— Николай Петрович! Дорогой мой! Как же я рад вас видеть! – воскликнул хозяин квартиры и обнял старого друга. – Не ожидал!

Нижегородцев растрогался и, смахнув слезу, ответил:

— Да я и сам не ожидал, что смогу выбраться из того кошмара, который сейчас творится в России.

— Пойдём-пойдём! Посидим, поговорим.

Друзья уселись за стол. Мария отказалась от приглашения и спустилась в контору.

— Вы совсем не изменились. Такой же стройный. И усики всё те же – аккуратные тонкой полоской, – с теплотой выговорила Вероника Альбертовна. – Седины, правда, прибавилось, но мужчин седина только украшает.

— А где Ангелина Тихоновна? – осведомился Клим Пантелеевич.

— Лина умерла от испанки. Похоронил в Ставрополе на Успенском кладбище ещё в январе.

— Простите, доктор, не знал.

— Да ничего, – отмахнулся врач. – Я тоже болел, но мне, как видите, повезло.

— А как вы оказались в Праге? – спросила Вероника Альбертовна.

— В начале марта в Ставрополь опять пришли большевики, начался террор. После смерти Ангелины меня там уже ничего не держало. С трудом выбрался из родного города. Оказался в Новороссийске. Не успел осмотреться, как началась эвакуация в Крым. В Севастополе познакомился с паном Стегликом, бежавшим из Екатеринодара. Он-то и предложил мне перебраться в Чехословакию и работать в больнице. Обещал помочь. Я согласился. Мы выехали вместе. Сначала оказались в Константинополе. Оттуда взяли билеты на Триест, а дальше по железной дороге двинулись в Прагу. Стеглик слово сдержал. Я уже два месяца работаю в больнице на Франтишку. Правда, жалованье платят немногим больше, чем санитару. Приходится подрабатывать в морге.

— Я был там несколько дней назад. Навещал поданного США – мистера Баркли.

— Как же! Слышал о нём. Говорят, вроде бы его отравили.

— Так и есть.

— И вы расследуете это дело?