Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 121 – Елена Логунова

— У меня, наверное, нос синий…

— А у меня красный! – захохотал нетрезвый Жора.

— Очень красиво! – деловито заверил фотограф, приседая и вертясь с фотоаппаратом.

Щелкая камерой и сверкая фотовспышкой, он сделал несколько снимков, пытливо посмотрел в видоискатель, охнул и снова навел оптику – на сей раз явно мимо Жоры, Люси и невинно убиенных котиков.

— В чем дело? – нахмурилась Люся.

— Ромашка, Ромашка, я – Лютик! – страстно прошептал фотограф себе за пазуху.

— Жор, он извращенец! – Люся ахнула и потрясла мужа, как пыльный коврик. – Жора, забери у него фотик! Я не хочу, чтобы моя фотография осталась у какого-то психа!

— Ну ты, псих! – тяжело шевельнув плечами, грозно позвал Жора.

— Лютик, я – Ромашка! – утробным голосом чревовещателя пробасил псих. – Что у вас там?

— Активное движение в сторону объекта! Сначала какое-то чучело на кривой ноге, потом сладкая парочка, а за ними еще один тип, – забубнил в недра собственного организма психованный фотограф.

— А ну пошли отсюда, дорогая, – Жора цапнул ближайшего к нему котика.

Фотографироваться на фоне редкого природного явления, явно обещающего редкостные неприятности, ему решительно расхотелось.

— Да есть, есть у меня совесть! – тщетно пытаясь вырваться из лап Кинг-Конга, со слезой в голосе выкрикнула я.

— Тогда че тебе здесь нужно? – не разжалобилась Катька.

— Босоножки! – плаксиво ответила я.

— Совесть у нас есть, а обуви нет! – подсказала следующую реплику нахальная Тяпа.

Катька повернулась в Кинг-Конгу и растерянно поморгала:

— Ты че, обувью торгуешь?

— Не понял, – признался громила.

Он поднял меня повыше – как фокусник кролика, извлеченного из мешка, встряхнул и рявкнул:

— Шпионишь, падла?!

— От падлы слышу! – возмутились мы с Нюнечкой.

Я дернула ногой, и фаршированная булыжником туфля бухнулась на палубу, как пушечное ядро. Это прозвучало как сигнал «На абордаж!» – и пиратское нападение состоялось!

— По местам стоять, с якоря не сниматься! – азартно проорал знакомый голос, и через борт лихо перемахнул дружественный белорусский партизан Лева.

— Ты еще кто такой? – набычился Кинг-Конг.

Ответить Лева не успел.

— Всем стоять! – сурово потребовал еще один знакомый голос, и на палубу спелыми сливами посыпались люди в черном.

Спустя считаные секунды все, чья одежда имела другое цветовое решение, лежали на досках лицом вниз.

— А говорили «стоять»! – язвительно пробурчала я в палубу.

— Женщины могут подняться, – хмыкнув, сказал настоящий полковник.

Я оттолкнула его руку и встала сама. А развратница Катька ограничилась тем, что перевернулась на спину да так и замерла в пассивно-гостеприимной позе.

— И что тут у нас происходит? – с неподдельным интересом спросил Артем Петрович.

Очевидно, готовая легенда была только у меня, и я сообщила:

— Лично я хочу забрать с этого корыта одежду и обувь моей больной подруги! Парчовое платье и золотые босоножки.

Кинг-Конг высокомерно отвернулся, а Артем Петрович спокойно сказал:

— Данное судно находится под охраной, а его владелец – под арестом, так что в ближайшее время отсюда никто ничего не заберет.

— Арестовали-таки нечестного депутата?! – обрадовалась я. – Ай да дедушка!

Тут Артем Петрович поглядел на меня туманно и предложил:

— Давайте-ка мы с вами, Танечка, ненадолго уединимся.