Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 287 – Елена Логунова

— Куда?

— К Потаповым.

— О! – многозначительно произнесла Ирка.

Последовала пауза, на протяжении которой «шестерка» отчалила от тротуара и влилась в поток машин. Потом Ирка спросила:

— А зачем нам к Потаповым?

— Я думала, что ты все поняла: мы хотим пообщаться со Степаном и его радиобандой.

— Как именно будем общаться? – деловито спросила подруга. – В жестком хоккейном стиле? Морды бить станем или нет?

— Думаю, морды им уже набили без нас, в теплой дружественной обстановке нашей жандармерии, – заметила я, вспомнив довольного собой Лазарчука. – Для острастки и пущей сговорчивости.

— Думаешь, их там били? – огорчилась сердобольная Ирка.

— Физически, может, и не били, но морально наверняка изметелили, как снопы на молотилке, – убежденно ответила я. – А мы сейчас еще добавим!

— Да, верно, я и забыла, что Лазарчук велел тебе написать заявление с жалобой на радиохулиганов, чтобы их можно было примерно наказать на законных основаниях, – вспомнила Ирка.

— Нет, заявление я писать не буду, но за это Потапов с приятелями должны будут оказать мне услугу.

Подружка внимательно посмотрела на меня:

— А Лазарчук об этих твоих планах знает? Нет? Значит, это наверняка что-то незаконное!

— Абсолютно незаконное и совершенно аморальное, – безмятежно улыбнулась я. – Но тебе понравится!

— Думаешь? – усомнилась Ирка.

— Поверь мне на слово!

Время вскоре подтвердило мою правоту. Часом позже, уяснив мою задумку, Ирка, как экзальтированная девочка из группы поддержки школьной спортивной команды, уже орала: «Вау! Супер! Тру-ля-ля!», радостно била в ладоши и подпрыгивала. Эти вокально-хореографические упражнения она производила в лифте жилой многоэтажки, из-за чего я не могла спокойно наслаждаться песнями и плясками шестипудовой мажоретки: боялась, что трос оборвется. Лифт мучительно скрипел, пугающе содрогался и кое-как продолжал движение лишь потому, что полз не вверх, а вниз. Мы спускались с восьмого этажа, где в одной из квартир провели короткие деловые переговоры со Степой Потаповым и его двумя приятелями – Доном и Пашей.

Где искать Степу, нам сообщила его маман – малосимпатичная женщина, о которой аграрно образованная Ирка сказала, что она похожа на дегенеративный плод лимонного дерева, пораженный разом фузариозом, фомопсисом и белой паршой. Лицо у мадам Потаповой действительно было каким-то бледно-желтым, причем желтизна была присуща ему изначально, а мучнистая бледность разлилась по нему, когда мы спросили Степу. Больной лимон задрожал и едва не шмякнулся к нашим ногам! Мне показалось, что Степина мама уже приготовилась провожать отпрыска в долгий путь по этапу: в трясущихся руках женщины болтался на спицах недовязанный шерстяной носок, а из кухни тянуло запахом пригорающих сухарей. Впрочем, возможно, госпожа Потапова собирала вещички для Андрея Степановича. Ему-то уж точно светил немалый тюремный срок!

— А что – Степа? Что – Степа? – заквохтала Потапова, моментально разразившись слезами, которые она попыталась стереть недовязанным носком – и чуть не выколола себе глаз.

Пришлось спешно объяснить, что целью нашей встречи с Потаповым-младшим является не стремление посадить непутевого юношу и его хулиганистых дружков на нары, а наоборот – горячее желание спасти всю компанию от тюрьмы, лесоповала и рудников. После этого хозяйка квартиры с готовностью назвала адрес некоего Дональда, у которого днями и ночами ошивается ее сын, пожелала нам удачи и махала вслед носком, пока мы не сошли с лестницы.